Мы постоянно меняли позы, я то двигалась сверху, запрокидывая голову, позволяла ему делать со мной всё, что он хотел, отдавалась ему полностью, подчиняясь его негласной власти надо мной, то проводила ногтями по его широкой спине, позволяя ему погрузиться в меня глубже, захлёбываясь стонами, а он тихо шипел от удовольствия и моей податливости.
Огонь в камине догорал, отбрасывая последние отблески на стены, а за окном город погружался в глубокий сон. Но мы не спали — мы познавали друг друга, открывали новые грани близости, сплетались в танце, древнем как мир.
В какой‑то момент Блайн снова перекатился на спину, увлекая меня за собой. Теперь я была сверху — и он позволял мне вести, наблюдая с восхищением и нежностью, поддерживая, направляя, но не лишая свободы выбора. Его руки скользили по моей спине, бёдрам, поднимались к груди, к волосам, рассыпавшимся водопадом по плечам.
— Сантари. Моя тёмная, — шептал он. — Моё золото. Моя жизнь.
Когда в последний раз волна наслаждения накрыла нас одновременно, комната словно наполнилась светом — не ярким, а мягким, золотистым, как отблески драконьего пламени. Я упала на его грудь, задыхаясь, дрожа, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Блайн обнял меня, прижал к себе, целуя в макушку.
Мы лежали так долго, слушая дыхание друг друга, ощущая, как постепенно успокаивается пульс. Блайн накинул на нас одеяло, укрывая от ночной прохлады, и я уютно устроилась в кольце его рук.
— Теперь ты веришь? — тихо спросил он, гладя мои волосы.
Я подняла голову, встретилась с ним взглядом. В его глазах была только искренность, тепло и та самая любовь, которую он обещал.
— Верю, — прошептала я и впервые за долгое время почувствовала себя по‑настоящему защищённой, любимой, нужной. Это всплыло на подсознии так чётко, так ясно.
— Я люблю тебя, Сантари. И хочу, чтобы ты никогда в этом не сомневалась. Обещай мне! — Потребовал он.
— Обещаю.
Блайн улыбнулся, поцеловал меня и прижал к себе ещё крепче. Я закрыла глаза, вслушиваясь в мерное биение его сердца, и наконец позволила себе погрузиться в сон — спокойный, глубокий, без кошмаров и тревог. Впервые за много лет, после смерти бабушки, я знала: что бы ни случилось завтра, я не одна. У меня есть он. Мой дракон. Мой Блайн.
Глава 24. Сердце дракона
Я проснулась от мягкого прикосновения к щеке. Блайн лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на меня — в его глазах играли утренние лучи, превращая их в расплавленное золото.
— Доброе утро, моё золото, — прошептал он. — Ты спала так крепко, что я не решался тебя будить. И оставлять тебя одну тоже совсем не хотелось.
Я улыбнулась, потянулась, чувствуя приятную усталость во всём теле. Впервые за долгие годы я проснулась без тревоги, без мысленного списка неотложных дел. Просто… счастливо. С ощущением полного спокойствия.
— Кажется, я впервые после Сумрачных игр выспала все свои кошмары. Этой ночью мне не снились кошмары. — призналась я, проводя пальцем по его скуле.
Блайн усмехнулся:
— Значит, моя работа по обеспечению твоего счастья продвигается успешно.
Он наклонился и поцеловал меня — нежно, неторопливо, словно у нас впереди было всё время мира. Но именно в этот момент в дверь настойчиво постучали. Я закатила глаза, потому что надеялась на бурное доброе утро.
Мы переглянулись.
— Милорд! — раздался встревоженный голос из-за двери. — Срочно! В Скалистых землях…
Блайн мгновенно напрягся. Я почувствовала, как под моей ладонью участился ритм его сердца и мгновенно окаменели мышцы.
— Иду, — громко ответил он, поднимаясь с кровати. — Одну минуту.
Он быстро оделся, а я села, обнимая колени.
— Похоже, наш любовный отдых отложен, — вздохнула я.
Блайн обернулся, подошёл ко мне и взял за руки:
— Мы продолжим, как только я разберусь с тем, что там стряслось. Обещаю.
Через полчаса мы уже сидели в зале совета. Торвин разложил на столе карту Скалистых земель. Его обычно невозмутимое лицо было хмурым и сосредоточенным.
Я в тайне от посторонних глаз, скинув туфлю, скользила ножкой по голени Блайна и мечтала поскорее оказаться с ним в постели. Надо же, какая я, оказывается, переменчивая натура, то изо всех сил сопротивлялась ему, а теперь не могу перестать думать о нем внутри меня. От греховных желаний по моей спине побежали мурашки, и я прикусила губу.