Проголодавшийся зверь в животе утих, но появилась другая, не менее сильная потребность – сон. Веки отяжелели, словно свинцовые, разум затуманился. Найдя укромный уголок, прижавшись спиной к холодной стене, я попыталась уснуть, но липкие щупальца кошмаров тянулись из глубин подсознания. Лицо рогатого чудовища, ледяная вода, отчаянье — все это сплеталось в жуткий калейдоскоп, не давая мне покоя.
Сон был краток и неспокоен, словно перемирие перед бурей. Проснувшись, я почувствовала себя еще более разбитой, чем когда засыпала. Но голод больше не терзал, сырный щит от голода продолжал держать оборону. Поднявшись, я продолжила свой путь, словно лунатик, бредущий по лабиринту сновидений.
Глава 6. И наступил вечный мрак
С каждым шагом, с каждым поворотом я чувствовала, как меняюсь. Страх отступал, уступая место злобе. Обида на отчима, унижение, которому я подвергалась, липкое чувство от смерти орка – всё это переплавлялось в жгучую злобу, в сталь. Я уже не была той слабой девочкой, что вошла в этот лабиринт. Я превращалась в хищницу, готовую разорвать любого, кто встанет на ее пути. И эта метаморфоза, словно темное пламя, согревала меня в ледяных объятиях Сумрачных игр.
Внутри клокотал котел преображения. Каждая клетка тела, словно осколок зеркала, собиралась в новую, зловещую мозаику. Чувствовала, как прежняя оболочка осыпается прахом, обнажая стальную сердцевину. Боль, словно искусный скульптор, отсекала всё лишнее, придавая облику законченность, отточенность хищника. Взгляд, прежде исполненный страха, теперь прожигал льдом, в нем отражалась бездна, куда канули все мои сомнения и неуверенность.
Все мои движения отдавались эхом не в каменных стенах, а в самой душе, пробуждая древние инстинкты. В голове билась только одна мысль — выжить. Стать сильнее. Отомстить. Ярость, этот огненный меч, выковавший волю из хрупкого страха. И если раньше «слеза бессилия топила волю», то теперь слезы высыхали, опаляемые пламенем мести.
Я брела по коридорам, как тень, сливаясь с сумраком. Интуиция, словно компас, указывала путь. Шестое чувство шептало об опасности, притаившейся за каждым углом. Но страх больше не парализовал, он стал острым лезвием, направляющим мои действия. Я была готова к схватке, готова принять вызов лабиринта, сразить любого монстра, любого противника. Больше я не намерена просто убегать и прятаться, я могла сражаться, если передо мной встанет тот, кто решит лишить меня жизни.
И пусть Сумрачные игры станут моей колыбелью, а месть — песней, что унесет мои печали. Отныне мое имя — Ярость, и пусть дрогнет земля под поступью моей решимости прийти в числе сильнейших, победителей!
Словно учуяв мой настрой, лабиринт послал мне противника, он спрыгнул сверху, встав передо мной в полный рост. Это был мужчина-оборотень, еще один прирожденный убийца, и он явно жаждал схватки, уверенный, что сотрет меня в порошок в доли секунды. Как бы не так, подумала я и сжала свои ножи, готовая отбиваться и убивать.
Оборотень принял полузвериную боевую форму, у него чуть вытянулась морда, заострились все зубы, черные волосы до пояса разметались по голым плечам и груди, на нем были только штаны, подпоясанные широким ремнем в два оборота, и у него не было никакого оружия, оружием ему служили его же удлинившиеся когти, готовые рвать мою плоть.
Он бросился на меня, как сорвавшийся с цепи пес, ощерив клыки и обнажив когти, готовые вспороть меня надвое. Но я не дрогнула. Встретила его взгляд своим, полным ледяной решимости. И снова, как в тот раз, время как будто растянулось, замедлилось, но словно бы только для меня, наверное, последствия адреналина в моей крови. Я уклонилась от первого удара, проскользнула под его лапой, словно тень, и полоснула ножом по незащищенному боку. Он взвыл от боли и удивления – не ожидал такой прыти от «слабой девочки». А я лишь про себя усмехнулась: «Сюрприз!»
Бой закрутился в смертельном танце. Удары, увороты, кровь, жестокость – адреналин кипел в венах, превращая меня в машину смерти. Это было не просто выживание, это было наслаждение! Словно я занималась любимым делом, которое ждало выхода на поверхность долгие годы, а я все никак не решалась попробовать. Каждый удар, каждый выпад – словно глоток свежего воздуха, освобождающий от оков прошлого.
Оборотень оказался крепким орешком, но я была настроена решительно. Усталость? Боль? Чушь! Жажда сразить противника подпитывала меня, давала силы, которых я никогда не знала. И вот, в один прекрасный момент, когда он замахнулся для решающего удара, я нырнула под его лапу, подпрыгнула и воткнула нож прямо между черепом и шеей. Он рухнул, словно подкошенный, глядя на меня остекленевшим взглядом.