— Спи спокойно, милый, — прошептала я, вытирая кровь с лезвия. — Ты только помог мне стать сильнее.
И с улыбкой, словно после удачной шутки, пошла дальше, готовая ко всему, что приготовил мне этот безумный лабиринт. Ведь Сумрачные игры только начались, и я только вошла во вкус, сама не подозревая, на что на самом деле способна.
Лабиринт, этот коварный паук, сплел новую нить судьбы: стены сжались, воздух пропитался запахом гнили и металла, а из тьмы вырвались двое теней – не просто монстры, а воплощенные кошмары, с глазами, горящими, как угли в аду. Я шагнула вперед, ножи в руках – молнии, готовые разорвать паутину ужаса.
Вихрь когтей и клыков обрушился, словно буря, сеющая хаос. Один тень-страж, с телом, извивающимся, как змея в агонии, метнулся ко мне, его пасть – бездонная пропасть, жаждущая поглотить душу. Но я была вихрем, танцующей на грани безумия: уклонилась, как лист в ураган, и вонзила клинок в его сердце, где пульсировала черная смола вместо крови.
Другой противник, громадина с рогами, изогнутыми, как серпы луны, заревел, сотрясая землю. Его кулаки – молоты богов – обрушивались, дробя камень в пыль. Я прыгнула, цепляясь за его шкуру, и полоснула по горлу, где билась артерия, полная яда. Кровь хлестнула фонтаном, окрашивая меня в алый, и он пал, как древнее дерево под топором судьбы. Наслаждение битвы пьянило, каждый удар – симфония мести, где ноты боли сливались в триумф.
Однако мое ликование продлилось недолго, внезапно в глазах у меня задвоилось, я согнулась пополам, упала на четвереньки, исторгая из себя какую-то черную жижу, а затем в глазах помутнело, потемнело, и я рухнула без сознания, где-то в глубине подумав, что пришел мой конец.
Пришла в себя от нещадных пощечин, которые жгли огнем щеки, особенно ту, где недавно была рана, нанесенная орком. Я попыталась высвободиться от того, кто так крепко вцепился в меня и хлестал, хлестал по лицу, крича во всю глотку:
— Ну давай же, проклятая ты фокусница, приходи в себя!
Я кое-как разлепила веки, наконец придя в сознание. Передо мной сидел мужчина, я его знаю, я где-то уже видела его. Лицо мужчины было обеспокоено, он постоянно оглядывался по сторонам. Это был Вакрам, наконец сообразила я.
— Опять ты! — простонала я, отталкивая его руки. — Отвали! Чего привязался! Оставь меня в покое! Что тебе нужно от меня!?
— Не время спать, идиотка! — встряхнул он меня. — Пора уносить ноги.
Я попыталась встать, мгновенно сообразив, что вообще-то где-то совсем рядом разносится громкий вой в купе с остервенелым лаем. Кажется, на нас несется свора голодных псов-мутантов. Но ноги были ватными, они словно отнялись и отказывались подчиняться, я мешком рухнула на камни.
— А-а-а, сучье дерьмо! — истерично завопил вампир и принял оборонительную стойку, как бы закрывая меня собой.
— Ты что делаешь? — удивилась я. — Беги, они же нас обоих сейчас разорвут.
— Не сегодня, молохольная. Не сегодня. — мотнул он головой, готовый к атаке. — Подсоби давай временем.
— Что? — ничего не поняла я.
— Раз ты в ауте, давай растяни на меня свою абракадабру. Живее! Они совсем близко! — заорал он на меня.
— Ты чокнулся? Какое время? Я не понимаю. — выпучила я глаза на него.
Вампир смерил меня негодующим взглядом, его брови сошлись на переносице, а затем поползли вверх, и его лицо прояснилось.
— Ааа! — протянул он. — Так ты не в курсе.
— В курсе чего? — все так же таращилась я на него.
— Ты обладаешь проклятым даром. — скороговоркой произнес он. — Магия теней. Исчезнувший многие века назад дар. Ты можешь замедлять и останавливать время. Но не только для себя, как сделала это, когда сразилась с орком, оборотнем и этими двумя, — он кивнул на трупы неподалеку. — Ты можешь растянуть свой щит и на меня, тогда я перережу свору в два счета, и мы оба останемся в живых. Давай же!
Я оцепенело пялилась как бы сквозь него и совершенно ничего не понимала, о каком таком проклятом даре он говорил. Я не обладала никакой магией теней, я всего лишь человек, мелкая неудачница, которая по несправедливости попала на игры и только чудом до сих пор жива.
Вихрь мыслей в моей голове закружился, как листья в паутине бури, но реальность врезалась в меня острее клинка: вой псов раздирал воздух, словно когти по ржавому железу, и их глаза – красные угли в ночной бездне – уже мелькали в тенях. Вакрам стоял, как скала в шторме, его клыки блеснули в оскале, в одной руке он сжал нож, а во второй кинжал, готовый кромсать всё, что кинется в его сторону.