— Использую? Ха! — фыркнул он, отводя руку, но не отпуская. — В этом месиве все используют всех, фокусница. Жизнь — игра не только в стенах лабиринта, тут уж ничего не поделать, жить-то ты хочешь. Я не брошу тебя, теперь пойдем вместе. Твой дар — ключ к моей и твоей жизни, и вместе мы выжжем путь к финалу. Или ты предпочитаешь сгнить здесь одна, как крыса в грязи? Только что-то мне подсказывает, что скорее игры прекратят, чем позволят такой силе, как твоя, пропасть зря. Хочешь открою истину? Настоящая игра для тебя теперь начнется, как только мы выйдем из лабиринта.
Я сглотнула ком в горле, мир кружился вихрем сомнений, но его хватка жгла верностью — странной, хищной. Я не знала его, не доверяла, но отчего-то была уверена, что он доведет меня к выходу из лабиринта живой во что бы то ни стало. И что самое смешное, мы станем первым в истории тотемом в Сумрачных играх.
— Ладно, — выдавила я наконец, — но если предашь, моя тень поглотит тебя первым. Идем, пока на нас не напали. Мне нужно отдохнуть, я с трудом держусь на ногах.
Его слова — зерна сомнения, посеянные в плодородную почву моего отчаяния. Что он скрывает? Кто его ко мне приставил? Кто дергает нити за кулисами этой дьявольской сцены? Я чувствовала себя марионеткой, пляшущей под дудку невидимого кукловода, и эта мысль обжигала хуже клейма.
"Держаться вместе… ключ к моей и твоей жизни…" Его слова звучали как ядовитый шепот обольстителя. Я смотрела в его глаза — глубокие омуты, где отражалась не только тьма лабиринта, но и что-то еще, более зловещее. В одно мгновение мне захотелось бежать от него прочь, в другое — вцепиться в него мертвой хваткой, словно утопающий хватается за спасательный круг.
Вакрам усмехнулся, обнажив клыки в хищной улыбке:
— Тень поглотит? Дерзай, фокусница. — Он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, игнорируя мои протесты. — Тише, ведьма, не трать силы на пререкания. Отдохнешь на ходу. У нас впереди путь, вымощенный костями и трупами, а сон — роскошь непозволительная.
Он направился вглубь лабиринта, бесшумной тенью скользя между каменных стен. Воздух вокруг нас был пропитан запахом крови и страха, шепот мертвых эхом отдавался в ушах. Я чувствовала себя пленницей в его руках, но в то же время понимала, что только вместе мы можем выжить в этой мясорубке. Мой дар, как проклятие и благословение, связал нас в единое целое, и теперь наши судьбы переплелись, по крайней мере на время игр.
— Что за «корона», о которой ты говорил? — прошептала я, преодолевая слабость. — И кто стоит за кулисами этой игры?
Вакрам промолчал, лишь крепче сжал меня в объятиях. Его лицо, словно высеченное из камня, не выдавало ни единой эмоции.
— Придет время, и ты все узнаешь, фокусница, — наконец произнес он, — но сейчас доверься мне. Твоя жизнь зависит от этого, ну и моя тоже.
Впереди нас ждали новые испытания, новые враги и новые опасности. Но теперь я знала, что не одна. Рядом со мной — вампир, чьи мотивы окутаны тайной, но чья сила и боевой опыт не знают границ. И вместе мы способны проложить путь к финалу сквозь кровь и тьму. А если кто-то захочет встать на нашем пути — что ж, их ждет лишь смерть. Ведь в этой игре нет правил, кроме одного: никаких правил нет. Он прав, одной мне не дойти, дар выжимает меня до суха, и когда я слаба, мне нужен защитник.
Его молчание, нежелание говорить, кто за этим стоит, было красноречивее любых слов, словно черная дыра поглощала мои вопросы. Доверься? Это звучало как приговор, подписанный кровью. Но выбор был невелик: либо я цепляюсь за этого дьявола, как утопающий за щепку, либо иду на дно в одиночку. И что-то ледяное, змеившееся в моей душе, подсказывало, что дно уже близко.
Лабиринт дышал на нас зловонием смерти, каждый поворот предвещал новую пытку. Вакрам нес меня, как трофей, добытый в кровавой схватке, но я чувствовала себя скорее приманкой, изысканным блюдом, выставленным на всеобщее обозрение для ненасытных глаз лабиринта. И все же в его объятиях, пусть и хищных, ощущалась странная безопасность, как в пасти дракона, уверенного в своей силе.
«Придет время, и ты все узнаешь…» Эти слова висели в воздухе, словно приговор, готовый обрушиться на мою голову в любой момент. «Корона… игра…» Все это напоминало зловещую шахматную партию, где мы — пешки, движимые невидимой рукой гроссмейстера. И ставки в этой игре — наши жизни, наши души, наша свобода и чужие интересы.
Мы шли дальше, в самое сердце тьмы, туда, где страх обретал плоть, а надежда угасала, как свеча на ветру. И я знала, что впереди нас ждет не только лабиринт, но и настоящая битва, за пределами этих каменных стен, где ставки будут еще выше, а правила еще жесточе. И тогда, возможно, я узнаю, кто же на самом деле стоит за этим всем, и какую роль мне отвели. А пока что я — лишь фокусница, пляшущая на краю бездны, в объятиях вампира, в лабиринте лжи и смерти. Но самым ужасным было то, что я не в силах избежать того, что грядет, а грядет, кажется, война за власть на Кадане.