Глава 7. Магия теней
Вакрам шагал сквозь сумрак, его шаги эхом отдавались в венах лабиринта, словно биение сердца. Я цеплялась за его шею, пальцы впивались в холодную плоть, будто корни в скалу, ища опору. Запах его кожи — смесь железа и древней крови — кружил голову, как патока в кубке вина, обещая спасение и погибель в равной мере.
— Ты дрожишь, фокусница, — прошептал он, губы почти коснулись моего уха, — но твой дар уже разгорается. Не бойся его, он — твое продолжение.
— Я даже не знаю, откуда он у меня. Вообще ничего не знаю. — хмыкнула я.
— Удивлен, как так вышло, что ты не знала о нем. — в тон мне хмыкнул Вакрам, — Это древняя проклятая магия, считалось, что обладатели этого дара исчезли многие века назад. Некоторые даже не слышали о магии теней, но те, кто, как и я, живет дольше остальных, знают и помнят. На самом деле обладатели проклятого дара не просто так исчезли.
— Хочешь сказать, таких, как я, истребили? — передернуло меня от перспективы будущего.
— Да. — кивнул он, — Собственно, поэтому дар и стали называть проклятым. Все были уверены, что носителей дара больше не осталось, но, как видно, — он кивнул на меня, — кто-то все-таки уцелел.
— И этот мой дар, магия теней, дает мне возможность замедлять время? И все?
— И все? — фыркнул он, — По-твоему, этого мало? Так даже драконы не умеют. Это сильнейшая магия, редчайшая сила, которая, по сути, дает безграничные возможности. Для тебя не существует равного противника, ты, может, не сильнее каждого физически, но зато быстрее молнии. Ты можешь сгущать пространство, тем самым замедляя время для противника, и замедлять не только для себя, но выставлять свой щит для своих соратников и друзей. Если научишься контролировать силу, сможешь не только замедлять, но и останавливать на какое-то время. А теперь представь, что твоя сила в войне?
— Но на Кадане не было войн уже не одну сотню столетий! — громче, чем следовало, воскликнула я и зажала рот рукой.
Вакрам ничего не ответил, лишь неоднозначно пожав плечами. Он точно знал очень многое, но ничего лишнего рассказывать не хотел. И все же я не отстану от него, пока не узнаю хотя бы часть правды, раз уж меня решили втянуть в какие-то интриги.
Внезапно лабиринт взревел: из-за поворота хлынула стая теневых гончих, их глаза горели, как раскаленные ярким свечением, пасти клацали, истекая слюной. Вакрам сбросил меня на ноги, его тело напряглось, как тетива лука перед выстрелом, и он метнулся вперед, клинок и нож в руке вспыхнули серебром.
— Держись сзади, ведьма! — гаркнул он, рубя первую тварь, ее тело лопнуло, как перезревший плод, разбрызгивая черную жижу. — Твоя тень — оружие, не стой столбом!
Я почувствовала, как дар во мне просыпается, словно змеей извиваясь в венах, и тени вокруг оживились, сгущая и замедляя пространство, обвивая гончих, словно паутина — мух. Все вокруг застыло.
Битва Вакрама бушевала вихрем когтей и стали, воздух пропитался воем и хрустом костей, лабиринт пил его ярость, как вампир — кровь. Одна гончая прорвалась сквозь созданную мной завесу, ее клыки блеснули перед моим лицом, но Вакрам перехватил ее в воздухе, разрывая на части голыми руками, мышцы его вздулись, как корни древнего дуба в бурю.
— Видишь? — выдохнул он, тяжело дыша. — Твой дар — это победа в любой неравной схватке.
Я ничего не ответила, и мы поспешили дальше. Мельком я взглянула на вампира, пытаясь понять, для чего ему всё это, и в его глазах мелькнула трещина в броне — не хищник, а страж, связанный цепями долга. Он не просто хочет спасти свою шкуру с моей помощью, его обязали.
— Кто ты на самом деле, Вакрам? — спросила я, голос хриплый. — Не лги, я хочу знать хотя бы часть правды.
Он усмехнулся, но в улыбке сквозила тень боли. Я поняла, что Вакрам, как и я, вообще не должен был оказаться в этих проклятых Сумрачных играх, его принудили принять в них участие. Но почему? Неужели кто-то заранее знал о моем даре? Ничего не понимаю.
— Я — твой щит и твой кинжал, фокусница, — произнес он. — А за кулисами… Драконы плетут нити, и корона — трофей. И ничто не разорвет эту паутину.
— Снова загадками говоришь. — закатила я глаза.
— Я никто. Никто, Шестая. — посерьезнел он. — Просто игрок, который хочет выжить. У меня есть семья, и я должен о ней позаботиться. Не спеши думать обо мне как о подлеце.