Тишина давила, словно склеп. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, пробирающую до костей. Мой дар, эта темная вуаль, сотканная из теней, сейчас казался проклятием, а не благословением, хотя он и был проклятьем в прямом смысле. Каждая битва выпивала из меня жизнь, оставляя лишь выжженную пустыню. Я и не думала, что может быть так плохо.
— Спи, Шестая. Я посторожу, — слова Вакрама прозвучали неожиданно мягко.
Я благодарно кивнула, проваливаясь в зыбкий сон, где тени плясали в безумном вальсе, а голоса шептали предостережения, растворяясь эхом лабиринта.
Сон был краток. Проснувшись, я почувствовала, что силы немного восстановились. Вакрам стоял у входа в нишу, неподвижно, словно каменная статуя. Его взгляд блуждал где-то далеко, казалось, за пределами лабиринта. В его неподвижности читалась усталость веков, бремя, которое он несёт, как ночной страж, ожидающий рассвета. «В каждом сердце — свой лабиринт», — подумала я.
В животе урчало, требуя пищи, но я подавила голод, словно непокорного зверя, загнав его в клетку. Сыр решила попридержать еще немного. Мне было интересно, о чем думает вампир, хотя вид у него при этом был весьма отстраненный. Поднявшись на ноги, я вдруг поняла, что лабиринт и его мрачные тайны, как старый замок, построенный на костях, пробудили во мне то, что не должно было проснуться. Возможно ли то, что мой дар проявился именно потому, что я попала на Сумрачные игры, возможно ли то, что мои силы были кем-то подавлены, например, отцом, который бросил меня не потому, что ему все равно, но чтобы сберечь, а игры и страх перед смертью открыли то, что должно было быть сокрыто.
— Что видишь там? — спросила я, голос звучал хрипло.
Вакрам медленно повернулся, его взгляд был тяжелым, он явно о чем-то размышлял, возможно, о том, как избежать смерти и остаться со своей семьей. Я знала, что вампиры не только безжалостные существа, вернее, в них было не только зло и жажда крови, когда они встречали свою пару, они жили так же, как и все те, кто обрел любовь, а еще они дорожили своими семьями гораздо больше, чем на это способен любой из обычных людей.
— Будущее, Шестая, — прошептал он, словно боясь нарушить тишину лабиринта. — Я вижу его, как карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения ветра. Вижу кровь, предательство и отчаяние, окрашивающие наши судьбы в алые тона.
Его слова отозвались во мне болезненным эхом. Я тоже чувствовала эту обреченность, этот липкий страх, сковывающий душу. Вакрам – не просто тот, кого наняли, чтобы вывести меня отсюда, он живое существо, чьи мечты и надежды висят на волоске. И я, вольно или невольно, тяну его в пропасть вместе с собой.
Сердце сжалось от вины. Он жертвует собой ради меня и своей семьи, а я поглощена лишь собственной болью и жаждой мести. Как же слепа я была! За пеленой эгоизма не видела чужой трагедии, чужого отчаяния. И этот холодный лабиринт, кажется, начал оттаивать мое заледеневшее сердце, пробуждая сострадание, то, что я считала утраченным, как только вошла в лабиринт.
Я подошла к нему, коснулась его руки, он вздрогнул. Не от испуга, а словно от неожиданного прикосновения к чему-то живому. Он не ожидал от меня понимания и уж тем более не нуждался в сострадании.
— Прости, — прошептала я. — За всё. И спасибо. За то, что делаешь.
Он ответил мне долгим взглядом, полным какой-то грустной всепонимающей нежности, словно прощая все мои терзания и неуверенность. Может, в этом проклятом лабиринте, в этом кромешном аду, и есть место свету, сочувствию и надежде. Может, мы оба найдем свой путь к спасению, даже если он и лежит через тернии. Мне всей душой захотелось, чтобы Вакрам остался жив для своих родных. У меня не было никого, мне некого спасать, но у него есть семья, и я могла бы спасти его. Мне себя спасать не для кого, но его ждут.
— Сколько дней мы уже в игре? — спросила я, знала, что вампир точно чувствует время.
— Всего пятый, фокусница. — вздохнул он.
— Уже пятый. — поправила я его. — Потому что лично я, входя в лабиринт, даже не надеялась прожить хотя бы два дня.
— Точно. Ты больше смахиваешь на доходяжку. — усмехнулся он.
— Как думаешь, сколько еще игроков в игре? — я поморщилась, поднимаясь на ноги, чтобы размять затекшие конечности.
— Не так много. Но остались сильнейшие. Пока ты спала, наши сферы исчезли, это значит, что со всеми бесполезными покончено и теперь начнется по-настоящему жестокая игра. Сегодня у нас еще есть возможность для отдыха, но завтра начнется месиво. Можешь отдохнуть, пока тихо. — Вакрам опустился на голые камни, скрываясь от возможных соперников вместе со мной в нише.