— Здесь скверно, — прорычал Вакрам, его голос зловеще отразился от стен. — Чую гниль.
Я кивнула, ощущая, как холод проникает под кожу, точно ледяные иглы. Кинжал под плащом обжигал ладонь, предупреждая об опасности. Я чувствовала, как тьма сгущается вокруг, волоски на затылке встали дыбом.
— Идём, — прошептала я, хватая Вакрама за руку. — Отсюда нужно убираться.
Но было поздно. Из теней, словно порождения самого ада, выплыли фигуры в рваных одеждах, с лицами, искажёнными безумием и голодом. Их глаза горели сиреневым огнём, не иначе предвестники смерти. Они двигались плавно и бесшумно, скользящие по костям.
— Жервы, — прорычал Вакрам, обнажая свои клыки. — Обезумевшие от голода тени, некогда бывшие вампирами, но прожившие слишком долго, отказавшиеся пить кровь и потерявшие свой истинный облик.
Они набросились на нас, как стая голодных монстров, рыча и воя. Я выхватила кинжал из-под плаща, и призрачный лунный свет отразился в его лезвии, похожий на слезу, оплакивающую судьбы обречённых. Кинжал в моей руке стал продолжением, остриём надежды. Мы сражались плечом к плечу, два последних воина, противостоящие натиску тьмы. Каждый удар кинжала отзывался эхом боли и отчаяния, словно крик души, затерянной в лабиринте смерти. Я обратилась к своему дару теней и замедлила время, но жерв было слишком много, к тому же на них мои чары действовали не в полной мере, потому что эти существа были мертвы и не подвластны времени.
Кинжал плясал в моей руке, будто бабочка пляшет над пламенем, отсекая конечности и пронзая гнилую плоть. Каждое касание лунного металла обжигало жерв, подобно прикосновению святого огня, заставляя их взвыть в агонии, хрипящими отголосками былой жизни. Но их отчаяние лишь подстегивало их голод, превращая в неумолимую волну, накатывающую на нас с каждой секундой. Вакрам, напоминая чёрный вихрь, крушил черепа и рвал глотки, его клыки вонзались в иссохшую плоть. Но даже его звериная мощь не могла остановить этот нескончаемый поток безумия.
"Мы танцуем на краю бездны!" — пронеслось у меня в голове, когда я почувствовала острую боль в плече. Очередная жерва вцепилась в меня крепче пиявки, и я всадила кинжал прямо в её синее око. Существо забилось в конвульсиях и рассыпалось в пыль, будто бы старый пергамент, иссушеный временем. Но другие уже были рядом, их когти тянулись ко мне, озлобленные корни древнего зла.
Я отбивалась кинжалом, превратившись в обезумевшего фехтовальщика. Внезапно почувствовала, как Вакрам отталкивает меня в сторону, принимая на себя удар нескольких жерв. Одна из тварей пронзила его спину когтями, и вампир зарычал от боли, словно зверь.
Я не могла позволить ему погибнуть. Собрав остатки сил, я вытянула руку и взмолилась к теням, взывая к их тьме. По коже побежали мурашки, создавая впечатление, что по мне бегут ледяные пауки, и мир вокруг меня погрузился в полумрак. Время замерло, загустев с небывалой силой, жервы, наконец, застыли в неестественных позах, отдаленно напоминающие восковые фигуры забытых кошмаров.
— Бежим! — прошептала я Вакраму.
Он хотел было кинуться, чтобы добить их, но в последний момент передумал, и мы кинулись прочь, оставив позади армию мертвецов. Вакрам подумал о том же, о чем и я, в лабиринте были не только мы, пусть подарочек в виде жерв проредит наши ряды еще немного.
Мы неслись по лабиринту, гонимые сильным ветром, каждый поворот – мольба о спасении, каждый вдох – предчувствие гибели. В плече пульсировала боль, казавшаяся мне осколком проклятого льда. Вакрам хрипел, боль притупляла вампирские рефлексы.
— Они почуяли нашу слабость, фокусница, как стервятники чуют падаль, поэтому напали, — прорычал он, сплевывая кровь.
Мы добрались до развилки, где три туннеля зияли зловещей адской темнотой, в лабиринте все казалось адским, не было других ассоциаций. Компас превратился в обезумевшего пророка, метаясь между цифрами. Интуиция кричала об опасности, о западне, кажется, компас не всегда мог выручить. Я закрыла глаза, прислушиваясь к тишине, пытаясь понять, куда лучше бежать.
— Правый! — выдохнула я, указывая на самый мрачный туннель.
— Ты уверена? — вампир с сомнением покосился на меня.