Выбравшись на сухой участок туннеля, мы рухнули на землю, как выброшенные на берег рыбы. Дыхание вырывалось из груди хриплыми судорогами, мышцы дрожали мелко и противно, словно у жертвы лихорадки. Я посмотрела на Вакрама, его лицо искажено злобой. Мы знали, что лабиринт лишь приоткрыл завесу своих кошмаров, и впереди нас ждёт ещё много испытаний, сегодня лишь шестой день, и с каждым днём игры будут становиться всё опасней, дойдя до пика у самого финала.
— Компас тебе на что? — недовольно гаркнул вампир.
— Я забыла на него посмотреть, да и куда нам деваться, когда вокруг вода и туннель ведет только по прямой, — прохрипела я, выплевывая воду.
Вакрам лишь оскалился в ответ, его глаза горели раздражением. Мы поднялись, шатаясь, как пьяные, и побрели дальше. Туннель сужался, превращаясь в узкую щель, похожую на змеиную нору. Казалось, стены дышат, источая запах гнили и разложения прошлых и настоящих убийств.
Внезапно, будто гром среди ясного неба, пол под ногами провалился, и мы полетели вниз. Секунды тянулись, как вечность, пока мы кувыркались в пустоте. Удар о землю был жестким, воздух выбило из легких, мне показалось, что я сломала ребра. Мы оказались в просторной пещере, освещенной зловещим заревом, льющимся из глубокой расщелины в стене.
— Не к добру. — проронил Вакрам, оглядываясь по сторонам, ища выход.
— Ааа! — взвыла я. — Да будет хотя бы пара часов без смертельной опасности.
Пещера встретила нас ледяным дыханием, мурашки бегали по коже, я вдыхала морозный воздух. Зарево из расщелины пульсировало, как будто сердце тьмы, отбрасывая причудливые тени, в которых мерещились лица ночных кошмаров. Воздух был пропитан спертым запахом земли и крови, похоже, что здесь веками приносили жертвы неведомым богам.
Внутри промелькнуло предчувствие неминуемой беды, впрочем, как и на каждом шагу этого проклятого лабиринта. Вакрам, разъярённая гончая, навострил чуткий нос, улавливая малейшие колебания в зловонном воздухе. Его глаза вспыхивали, выискивая угрозу, притаившуюся во мраке.
Вдруг тишину разорвал шёпот, проникающий в самое нутро, проникая в глубины сознания. Он звучал отовсюду и ниоткуда, это голоса умерших, заточённых в этой проклятой пещере.
— Здесь не место живым, — прошептал ветер, касаясь моего лица, точно ледяное прикосновение смерти. Вакрам зарычал, обнажая клыки, готовясь к решающей схватке.
Я ощутила, как мурашки пробегают по коже, как армия муравьев, несущих на себе холод могилы. Страх сковал тело, как каменная броня, парализуя волю. Но я знала, что нельзя поддаваться ему, иначе он поглотит меня целиком, оставив лишь пустую оболочку.
Собрав остатки сил, я поднялась на ноги, готовая встретить лицом к лицу грядущую беду. Мысленно я воззвала к своему дару и очень надеялась, что он замедлит то, что таилось здесь. Хотя что-то подсказывало мне, что здесь мы можем крепко пострадать, потому что мой дар плохо сдерживает мёртвых, а здесь я каким-то образом чувствовала именно их.
В тот же миг из расщелины, как из зияющей пасти преисподней, вырвался поток призрачных силуэтов. Они не были плотью и кровью, а скорее сгустками мрака, облечёнными в подобие человеческих форм. Их лица, искажённые вечной мукой, напоминали маски безумия, а глаза горели холодным, неживым огнём. Они двигались плавно и бесшумно, тени, скользящие по стенам кошмаров.
Вакрам, этот разъярённый цербер, первым бросился в атаку. Его клыки сверкали во тьме, как кинжалы, а когти разрывали призрачную плоть, как паутину. Но чем больше он уничтожал призраков, тем больше их появлялось, напоминая потоки тёмной воды, просачивающаяся сквозь трещины в плотине. Мой дар замедлял их, но лишь на мгновение, как если стрелу выпустить в бурю. Я чувствовала, как силы покидают меня, я совершенно ничего не знала о своём даре ни как его контролировать, ни как им управлять, всё было по наитию, я понятия не имела насколько сильна и на что способна.
Я вцепилась в остатки разума, пытаясь удержать контроль над своим даром. Тьма колыхалась вокруг нас, как живое существо, готовое поглотить всё сущее. Призраки что-то шептали, сводя с ума, они касались меня своими ледяными пальцами, проникающими в душу. Внутри меня разгорался огонь отчаяния, напоминающий выжигающее пламя, пожирающее все надежды и мои силы.
Не знаю, сколько времени мы сражались, но в конце концов я почувствовала, что силы окончательно покинули меня. Темнота сгущалась, призраки становились всё смелее и сильнее, и я поняла, что это конец, я теряю контроль над даром. Внутри расплывалось чувство обречённости и несоизмеримой злобы на этот проклятый мир.