— Без тебя, проклятая, у меня вообще не было бы шансов, — горько усмехнулся он.
Я нахмурилась, глядя на него и не понимая, о чем это он, ведь очевидно, что других игроков ждет куда меньше опасностей, чем нас из-за моего дара. Мало того, что в Сумрачных играх редко кто выживает, так теперь на нас открыли отдельную персональную охоту, на меня, а вампир идет прицепом. У нас практически нет времени на отдых в отличие от других игроков, и хотя они все равно погибнут, скорее всего, они хотя бы могут прятаться и спать, чего не сказать о нас.
— Тот, кому ты нужна, сделает всё, чтобы кроме нас с тобой до выхода из лабиринта не дошел никто, — пояснил Вакрам. — Так что их участь еще более незавидная. Разве ты не заметила, что нам перестали попадаться игроки? Думаешь, это просто совпадение? Нет. Обычно игроков, наоборот, сталкивают как можно чаще между собой, лордам ведь нужно побоище, но не в этих играх. Борьба в этот раз происходит не только внутри лабиринта, но и за пределами его, а когда мы выйдем из него, на Кадане начнется война.
— Какая война? Война с кем? — спросила я, в надежде получить ответ, а не очередную загадку.
— Война за что? Ради чего? Ты задала неверные вопросы. — поправил он меня.
Я взялась за голову, головная боль лишь подстегивала решимость, заставляя мозг работать быстрее, искать выход из этой паутины лжи и предательства. Сумрачные игры превратились в личную битву за выживание, где каждый союзник мог оказаться врагом, а каждая победа — лишь шагом к пропасти.
Я пошла вперед, в темноту, туда, где кошмары становятся реальностью, и где цена ошибки — жизнь. Вакрам следовал за мной, как верный пес, готовый растерзать любого, кто посмеет встать у нас на пути. Впереди нас ждала неизвестность, полная тайн и опасностей, но я знала одно: я не сдамся без боя. Моя жизнь была поставлена на кон, и я намерена была выиграть эту партию, чего бы мне это ни стоило. Сначала мою жизнь продал отчим, а теперь я стала пешкой, которой либо станут играть, либо скинут с доски.
В относительном спокойствии мы прошли около пары часов, ну а потом началось, внезапно камни под ногами задрожали, и из-под земли вырвались шипастые плети, похожие на щупальца гигантского спрута. Вакрам отреагировал мгновенно, превратив свои руки в подобие клинков, разрубая мерзкую плоть, орудуя своим ножом и изогнутым клинком так, словно был прирожденным наемником.
Бой был коротким, но жестоким. Кровь, как чернила, растеклась по камню, окрашивая его в багровые тона. Мы двигались дальше, оставив за собой след разрушения и смерти. Сначала мне казалось, что с каждой такой битвой я становлюсь сильнее, но я знала, что это лишь самообман. Каждая битва оставляла шрамы, которые не залечить до конца, и каждый раз, когда я смотрела в глаза Вакраму, я видела в них отражение своей обреченности, а ведь он вампир, убийца по рождению. Однако, тот, кто побывал в лабиринте и сумел вернуться, уже никогда не будет прежним, даже те, кто изначально шел сюда ради развлечения и жажды убийства, не все отдают себе отчет, что такое лабиринт.
Впереди показался выход из лабиринта, но он был подобен миражу в пустыне – недостижимым и обманчивым. Я чувствовала, как нарастает напряжение, предзнаменуя бурю. Кто-то ждал нас там, за пределами лабиринта, и этот кто-то был готов на все, чтобы убрать нас с дороги.
— Там нет выхода, это ловушка. — произнес Вакрам.
— Я знаю. — ответила я, сморгнув наваждение.
Компас указывал в противоположную сторону, и мы поспешили в безопасном направлении. Бежали мы так до тех пор, пока я не выдохлась. Я собиралась отсидеться в укромном местечке хотя бы час и доесть последний кусок мяса. Хорошо хоть Вакрам наполнил две фляги водой, пока я спала, уж не знаю, где он ее раздобыл, возможно, ему их отправил его покровитель, хотя на нем я не заметила герба вроде моего.
Привал оказался глотком свежего воздуха в удушливой атмосфере лабиринта. Мясо, хоть и засохшее, вернуло призрачную надежду на выживание. Вакрам молча наблюдал, пока я утоляла голод, его взгляд был прикован к теням, он словно выискивал крадущуюся смерть, вокруг было обманчиво тихо.
— В этом месте тишина кричит громче всякой битвы, — прошептала я. — Наверное, мы слишком привыкли к крикам и звукам сражений.
— Когда слышны звуки, ты хотя бы понимаешь, чего ждать, тишина же сводит с ума, — пробормотал мой союзник.
Едва мы успели передохнуть, как стены лабиринта заговорили. Шепот, похожий на едва уловимое дыхание, обволакивал нас, складываясь в слова, полные ненависти и предостережений.