Собрав все силы, я сгустила тени, замедляя время, и попыталась перерезать хлыст, но он не поддавался, он явно был с примесью какого-то особо крепкого сплава, и его не брали клинки. Тогда я, пользуясь тем, что мой враг замедлился, поползла по хлысту вверх, а затем подскочила на ноги, чтобы распутаться, но тут меня саму что-то парализовало. Краем ускользающего сознания я заметила второго соперника, который выпустил в меня, судя по всему, отравленный дротик. Мой дар мог замедлять время, но не делал меня невидимкой, потому отчасти я осталась уязвима, вот именно в такие моменты и понимаешь, насколько важен союзник, тот, кто тебя прикроет.
Черт возьми, вот это поворот! Один хлыст, второй дротик — и я, великая повелительница теней, превращаюсь в обездвиженную куклу. Ну-ну! Лабиринт, ты неплохо справился, заманив меня в эту ловушку. Но знаешь что? Я еще не закончила свою партию! Пока мое сознание не покинуло меня окончательно, я ощущаю, как мой дар, этот проклятый, но такой родной друг, пытается бороться. Время все еще замедляется, как патока на морозе, и в этой тягучей полудреме я вижу смутную черную тень, которая взялась словно из ниоткуда, тень точечно метает кинжалы, сражая моих врагов в доли секунды, мысленно я радуюсь тому, что это Вакрам.
Я приходила в себя как никогда тяжко, рядом то и дело слышался смутно знакомый голос, и это, вопреки моим ожиданиям, был не мой союзник-вампир. Я расслаблена только потому, что этот голос явно заботится обо мне, иначе я была бы уже мертва.
Мне снился сон, будто я тону в толще черной воды и не вижу просвета, я барахтаюсь и барахтаюсь, но все безуспешно. Мне очень страшно, я не понимаю, кто я и что я такое. В голове звучат голоса, они пытаются мне что-то рассказать. Резко распахнув глаза, я сажусь, прижимая руку к грохочущему сердцу.
— Очнулась наконец. — слышу я голос Аурэль.
— Ты жива? — выдыхаю я, глядя на нее во все глаза.
— А ты хотела, чтобы я подохла? — хмыкает она.
— Нет. — Я хмурюсь. — Нет. Зачем помогла мне?
— Жить хочу. — снова хмыкает она и искоса бросает на меня взгляд.
Я понимаю, что Аурэль — мой новый союзник, который должен вывести меня в финалисты. В голове все идет кругом, меня мутит, и сгибаюсь пополам. Нестерпимо хочется пить, тело ломит, а горло, кажется, распухло от удавки хлыстом.
— На вот. — Аурэль протягивает мне какую-то растертую зеленую жижу и флягу с водой.
— Что это?
— Это поможет снять опухоль с горла и облегчить тошноту. — кривится она.
Кажется, ей не очень нравится тут возиться со мной. Оно и понятно. Кому захочется возиться с обузой в отключке, ты сразу становишься вдвойне уязвим перед лабиринтом и другими игроками. Но тем не менее девушка-кошка здесь и помогает мне. Я такой ценный боец, что меня приходится спасать, мысленно усмехаюсь я.
Я сделала глоток, чувствуя, как живительная влага вместе с зеленой жижей скользят по моему пересохшему горлу. Опухоль начала спадать, правда, тошнота еще не проходила, но я уже могла дышать нормально, и глотать воду было значительно легче.
— Ненавижу вас, — сказала я, глядя сначала в небо, потом на Аурэль, — но не настолько, чтобы умереть.
Она, похоже, тоже не питала ко мне особо пылких чувств, скорее, как к ценному боевому инструменту, который нужно поддерживать в рабочем состоянии. Весь ее вид говорил о том, что будь ее воля, она меня знать не знала бы. Что ж, это было взаимно.
— Ты не можешь меня ненавидеть, — сказала я прежде, чем осознала, что говорю, — я такая же пешка, как и ты.
— Да неужели? — скривилась та.
— Вакрам мертв? — проигнорировала я ее колкость.
— Знать не знаю, кто это.
— Значит, все еще есть надежда. — пробубнела я себе под нос.
— Пошли, раз уж пришла в себя. Здесь оставаться небезопасно.
Каменные стены лабиринта, казалось, дышали мне в спину, их холодный, сырой пот стекал по моей коже, как предчувствие неминуемой гибели. Каждый шаг по дрожащему полу был вызовом судьбе, риском соскользнуть в бездну, где царили вечная тьма и бесконечное отчаяние. Аурэль, словно тень, скользила рядом, её движения были легки и бесшумны, как танец летучей мыши в ночи. Глаза её, два изумруда, горели настороженным блеском, сканируя окружающее пространство, выискивая скрытые ловушки, поджидающие нас за каждым углом.
— Ты ведь знаешь, что лабиринт — это не просто стены и коридоры, — прошептала она, её голос был тих, но проникал сквозь любую преграду. — Это живое существо, которое играет с нами, как кот с мышью. Оно питается нашим страхом, нашей болью, нашим отчаянием.