— Знаю. — буркнула я. Это мы уже обсуждали с Вакрамом.
Мы шли, и каждый звук в этом каменном чреве казался нам предвестником беды. Шёпот ветра, стук капель, далёкий скрежет — всё это сливалось в единый зловещий хор, заглушающий наши собственные мысли. У лабиринта был свой особый звук, и когда он затихал, становилось особенно страшно. Аурэль остановилась, приложив палец к губам, её взгляд был прикован к мерцающему силуэту впереди, это мерцание, словно бы почувствовав нас, обступило по кругу наши фигуры.
— Ловушка, — выдохнула она. — Движущийся пол. Если ступишь не туда, тебя поглотит. И там кто-то есть. Кажется, игрок.
Моё сердце забилось быстрее. Мы оказались в западне, без малейшего намёка на пути отступления. Аурэль, казалось, не испытывала страха. Её разум работал с бешеной скоростью, просчитывая варианты, ища слабое место в ловушке.
— Я отвлеку его, — сказала она, её голос был твёрд и решителен. — Ты ищи выход. — И прежде чем я успела возразить, она бросилась вперёд, её тело изогнулось в грациозном прыжке, а затем исчезло во мраке.
Я осталась одна, в тишине, нарушаемой лишь стуком моего сердца. Мгновение — и я почувствовала, как пол подо мной дрогнул, когда Аурэль, словно молния, ударила в одну из движущихся плит. Она, играя с опасностью, словно танцуя с самой смертью, отвлекла внимание одного из игроков. Я, применив всю свою силу, сгустила тьму, и она, словно живое существо, подсказала мне путь — узкий проход, скрытый за обманчивой стеной. Я бросилась туда, прочь от опасности, навстречу неизвестности, зная, что каждая секунда имеет значение. За Аурэль я почему-то не волновалась, она расправится с любым соперником. Того, кто был в ловушке, нельзя было оставлять в живых, он мог выбраться и последовать за нами, и кошка понимала это так же хорошо, как и я.
Тьма обступила меня, словно бархатный плащ, скрывая от глаз невидимые клинки лабиринта. Я скользила в ней, как тень без тела, направляемая лишь инстинктом и тихим шёпотом моего дара, я все больше узнавала о возможностях своей проклятой силы. Сердце билось в унисон с пульсом лабиринта, каждая клеточка моего существа жаждала света, но понимала, что он здесь — лишь иллюзия. Впереди, сквозь завесу мрака, пробивался слабый просвет — обещание выхода, или же новая ловушка, более изощрённая, чем предыдущая.
Я выскользнула в проём, и он захлопнулся за мной, как челюсти чудовища. Новый коридор был залит тусклым, болезненным светом. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли и чего-то ещё… чего-то, что заставляло мои волосы вставать дыбом. Вдалеке послышался хруст, словно кто-то ломал кости.
— Не останавливайся, — услышала я голос кошки где-то рядом. Обернувшись, я поискала ее глазами.
Аурэль стояла, опёршись на стену, её глаза, два омута, метали молнии. Её противник, искалеченный, лежал у её ног, словно поверженная марионетка, кажется, он гнался за ней, каким-то образом все же ускользнув из ловушки, как я и предполагала.
— Готова? — спросила она, и в её голосе не было ни тени сомнения. Я кивнула, чувствуя, как адреналин заливает мои жилы.
Мы двинулись дальше плечом к плечу, два хищника, гонимые смертельной опасностью, но не сломленные. Этот лабиринт стал нашим личным адом, но мы были готовы устроить свой собственный, обрушив его стены на головы тех, кто нас сюда отправил.
С каждым шагом я чувствовала, как лабиринт сжимается вокруг нас, будто чудовищное сердце, пульсирующее в ритме нашего страха. Свет становился все более зловещим, проникая сквозь трещины в стенах, словно глазок дьявола, наблюдающего за нашим последним танцем. Мы неслись вперед, каждое движение было отточено, каждое решение – шаг над пропастью. Аурэль, моя неожиданная спасительница, оказалась настоящим вихрем, ее грация и свирепость поражали. Я чувствовала, как мои собственные силы пробуждаются, питаясь этой опасностью, превращая ужас в оружие.
Разглядывая украдкой Аурэль, я вспомнила, какими мы вошли в лабиринт. Ее я встретила первой, такой же напуганной, как и я, не готовой убивать, мы могли только прятаться. А теперь посмотрите на нас, мы уже совсем не те, кем были до Сумрачных игр, обе пропитаны кровью, на руках обоих чужие жизни, и это еще не конец. Только мне так и не стало ясно, за что Аурэль меня возненавидела, я ощущала от нее волны негатива так явно, что становилось неловко находиться рядом. Было ясно, что ей не нравилось возиться со мной, но чтобы ненавидеть, должна быть веская причина.
— В чем причина твоей неприязни? — все-таки спросила я ее.