— Ты права, — согласилась она.
Аурэль, словно хищница, учуявшая запах добычи, поднялась. В ее движениях появилась резкость, энергия, которой, казалось, совсем недавно не было и следа. Она будто бы воодушевилась после моих слов о ее сыне.
— Найдем его, — прошептала она. — И будем надеяться, что он жив и тоже ищет тебя.
— Я очень на это надеюсь.
Мы двинулись дальше, оставляя позади укромный уголок, ставший на мгновение нашим убежищем. Тени, что раньше казались враждебными, теперь стали нашими союзниками, укрывая нас от мира, который хотел видеть нас поверженными. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, напоминая о том, что мы не одни.
Впереди, надеюсь, ждал Вакрам, а за ним – финал. Мне хотелось верить, что мы продержимся, ведь осталось совсем немного, даже не верилось, что осталось всего три дня, а я все еще жива, а ведь в лабиринт я входила, готовясь умереть в первую же ночь. Я посмотрела на клинки в своих руках и вздрогнула от осознания того, что теперь я убийца.
С каждым шагом, сделанным вглубь этого проклятого лабиринта, создавалось впечатление, что в легкие перестал поступать кислород, казалось, потоки воздуха сжимались, превращаясь в чьи-то злорадные смешки, вторящие нашему отчаянию. Воздух стал плотным, словно пропитанный тяжелыми вздохами тех, кто сдался, и мы, влекомые невидимой нитью, продирались сквозь эту густоту, словно новорожденные, еще неуверенные в своих силах. Аурэль, с её обостренным чутьем, стала нашим маяком в мрачной пучине, её взгляд, словно стрелы, пронзал темноту, выискивая слабые отблески жизни, будь то звуки или запахи.
То и дело поглядывая на компас, я стала замечать, что он показывал опасность куда ни направь его, я не стала говорить об этом Аурэль, но понимала, что происходит, нас постепенно окружали, деваться было некуда, только если провалиться под землю.
— Запах еще свежий, — прошептала кошка, резко замерев на месте. — Он где-то близко. Но… вокруг еще несколько.
— Только не говори мне, что нас окружают оставшиеся игроки. — простонала я, хотя и так это знала, компас уже подсказал.
— Думаю, они просто напали на наш след. — качнула она головой. — Дело близится к финалу, и все тебя ищут.
— А я еще жива. — мрачно изрекла я.
Этот вечный танец хищников и жертв, где грань между ними становилась все тоньше, заставлял моё сердце биться чаще, словно пойманная птица. Казалось, сам воздух нашептывал нам о грядущей схватке, о крови, которая вот-вот прольется.
Внезапно откуда-то прозвучал звонкий удар, подобный трещине в хрупком стекле. Аурэль мгновенно замерла, её тело напряглось, как натянутая тетива, она вслушивалась в звуки, недоступные моему человеческому слуху.
— Идем, — решительно произнесла Аурэль, и в её глазах зажегся тот самый огонь, который я видела раньше. — Деваться некуда, мы окружены. Но с твоим даром мы можем попробовать выстоять. Ты как, справишься?
— Выбора все равно нет. — пожала плечами я. — Я измождена, не знаю, насколько меня хватит. Но я буду держать время, пока меня не вырубит. А дальше...
— Хм... — кривя губы, фыркнула она. — Ума не приложу, в чем твоя ценность.
— Я не просила о том, чтобы меня наделяли этой ценностью, — раздраженно бросила я.
Несмотря на нашу явную неприязнь друг к другу, ощущение родства, рожденное в пламени предстоящей битвы и общей цели, стало крепчать. Мы были не соперницами, а союзницами, спаянными одной судьбой, одним желанием выжить, одним маленьким, но столь важным солнцем – её сыном и ее жизнью, которую я постараюсь сохранить.
В следующую секунду я почувствовала, как что-то невидимое, но ощутимое, словно паутина, затянулось вокруг нас. Это был не туман, не тень – это было дыхание противника. Вокруг нас, словно голодные шакалы, сгущались игроки, их нетерпеливое предвкушение грело воздух, как горячий пар. Я почувствовала, как в груди зарождается росток чего-то нового, чего-то непокорного.
— Я готова, — прошептала я, и в моем голосе зазвучал металл, закаленный в горниле страха.
Аурэль кивнула, её глаза были как два раскаленных угля, готовых испепелить любого, кто посмеет встать на нашем пути. Меня передернуло, я подумала о том, что игроки все никак не закончатся, как будто их давно уже должно было не стать, но их словно бы кто-то воскрешал. Может, так оно и было. Или это были уже совсем не игроки.
— Тогда танцуй, душа моя, — прорычала она и кивнула, указывая мне за поворот.