Он ничего не ответил, лишь его ладонь сжалась в кулак, и миниатюрный Кадан исчез, оставив меня в полумраке, освещаемом теперь лишь холодным звездным светом. Его присутствие стало менее ощутимым, словно он отступил, давая мне время, или, быть может, наблюдая за моим окончательным падением. Но я знала, что это не конец. В глубине души, там, где еще теплилась жизнь, я чувствовала прилив сил, пробуждающуюся ярость, которую он, со всей своей безграничной мощью, не смог заглушить. Я знала, что не так слаба, как он думает.
— Я не стану твоим оружием, — повторила я, и в этот раз мой голос звучал твердо, как сталь. — Моя борьба будет не за тебя, а за тех, кто не может сражаться сам. Моей целью станет сохранить, а не разрушить. И если твой путь ведет к вечной войне — я стану твоим проклятием.
— Эй! Сантари! Эй! Что ты там бормочешь? — услыхала я голос Аурэль, ее руки трясли меня за плечи. — О каком оружии и борьбе ты говоришь? Что ты видишь? Кто с тобой говорит?
— Оставь ее. — услышала я голос Вакрама и резко распахнула глаза.
Повернув раскалывающуюся от боли голову, я увидела Вакрама, своего союзника-вампира, сидевшим рядом с Аурэль. Он был ранен, но жив, и он был с нами. Мое сердце радостно сжалось, до чего я была рада его видеть.
— Мы нашли тебя. — улыбнулась я.
— Я нашел вас. — поправил меня он. — Ты видала его?
— Нет, — качнула я головой. — Но слышала его и видела план того, чего он хочет.
Я замолчала, видя перед глазами ту войну, тот хаос, море крови и мертвых, их было слишком много. Кадан и без того был слишком жесток, а эта война и вовсе превратит его в кладбище, где не останется почти ничего и никого, станет не на чем строить новый мир и тем более новую империю.
— Что там было? — спросил вампир.
— Его «новый Кадан» — это выжженная земля, залитая кровью невинных, он собирается принести в жертву само будущее, — прошептала я, ощущая, как слова обжигают горло. — Я видела его. Это не мир, это пустыня, пепел смерти, кладбище.
Вакрам сжал мои плечи, его взгляд, наделенный древней мудростью, был полон понимания. Вампир явно знал больше, чем знала Аурэль. Думаю, Аурэль послали за мной только после того, как нас с Вакрамом разлучили, она случайный союзник, а вот Вакрам входил в лабиринт, зная, для чего он будет спасать меня.
— Аурэль думает, что ты бредишь, но я знаю, что ты видела. И ты, Сантари, можешь стать той искрой, которая может зажечь как пламя спасения, так и огонь разрушения.
— Я выбрала, — твердо сказала я, встречая его взгляд. — Я не стану его оружием. Моя сила, какой бы ничтожной она ни казалась перед его всемогуществом, будет щитом для тех, кто слабее, и мечом против тех, кто сеет смерть. Я буду охранять жизнь, а не потворствовать его амбициям.
Аурэль, все еще испуганная, но уже успокаивающаяся, склонила голову. Кошка явно понимала не все, что происходит, и то, о чем мы говорим, но суть она все же уловила. Мы с ней особо не разговаривали с момента нашей встречи, но теперь я понимала, почему она злилась, потому что не знала, зачем спасает меня.
— Значит, ты решила. Это не просто битва за нас, это битва за Кадан. Мы сражаемся за то, чтобы сохранить его, а не превратить в поле битвы. Ты действительно просто пешка, и твоя участь еще более незавидная, чем моя, — хмыкнула она, мотнув головой.
— Именно, — подтвердила я, поднимаясь на ноги, чувствуя, как в венах вместо усталости пульсирует решимость. — Сколько я была в отключке?
— Несколько часов, — ответила она. — А потом на нас вышел Вакрам.
— Несколько часов? — удивилась я. — Похоже, там, где был дракон, я очень долго отсыпалась!
Вакрам невесело усмехнулся, его глаза сверкнули в полумраке, он протянул мне флягу с водой и черствую корку хлеба с четвертинкой яблока. Еда, пусть и такая скудная, была как нельзя кстати, я сильно изголодалась.
— Некоторые сны куда дольше, чем кажутся, Сантари. Особенно те, что пророчат будущее. — Он протер свою рану на плече, поморщившись. — Но теперь мы втроем, и это самое главное. Нас уже не разделить так просто! Назовем себя «Темная тройка», а?
— Что за идиотское предложение, — скривилась Аурэль.
— Ужас, — фыркнула я, подавляя смешок. — «Темная тройка», значит? Звучит так, будто мы собрались красть по ночам, а не спасать мир, — я поддела Аурэль, захотелось поддержать неуместную шуточку вампира, я скучала по его отвратительному юмору.
Вакрам, со своим вечным вампирским сарказмом, похоже, уловил мою мысль. Нас действительно стало больше, и это понимание грело душу сильнее всего. Моя собственная сила, этот проклятый дар, происхождения которого я не знала, теперь не казался таким пугающим. Наоборот, он стал обещать возможность сражаться, а не просто выживать в лабиринте.