— Не знаю, — протянула я, продолжая ломать комедию, — я бы предпочла что-нибудь более… элегантное. Например, «Вечные Стражи». А «Темная Тройка» звучит как название третьесортного притона.
— Главное не название, а то, что мы вместе, вместе мы непобедимы, — скалясь во весь рот, произнес Вакрам заунывным тоном.
— Хорош строить дурачков, — закатила глаза Аурэль, обрывая наши шуточки, — до финала осталось всего два дня.
Я кивнула, чувствуя, что веселье вмиг улетучилось. Я уже видела, как моя сила, мой проклятый дар, прежде казавшееся хаосом, теперь становится маяком. И пусть дракон, что провел меня через это видение, считал меня пешкой, он ошибался. Я была козырем, вот только не для него.
Лишь одно мне не давало покоя... Его бережные прикосновения.
Глава 15. Обманчивая тишина
Его бережные прикосновения… Это было так же странно, как наблюдать, как ледяная гора плачет. Его пламя, что могло бы обратить в пепел все сущее, ласкало, исцеляло. В этом парадоксе крылся ключ, который я еще не могла разгадать. Быть может, он видел во мне не просто пешку, а нечто большее? Нечто, что он боялся разрушить, даже когда пытался склонить на свою сторону.
— Нужно двигаться дальше. — наконец серьезно произнес Вакрам.
— Компас указывает наверх. — сказала я.
— Заберемся и посмотрим, куда двигаться безопаснее. — согласилась Аурэль.
Мы смотрели друг на друга, Аурэль, Вакрам и я, трое изгоев, трое тех, чьи пути пересеклись в вихре судьбы. В глазах Вакрама я видела отблески понимания, в глазах Аурэль – недоверие, смешанное с тревогой. Но в моих глазах горел новый огонь, пламя, которое не мог погасить никто, кроме меня самой. Этот огонь был выкован из боли, из разочарования, но и из зарождающейся надежды. Надежды на то, что даже в мире, сотканном из крови и предательства, можно найти свой собственный путь, свой собственный свет.
Мой дар, моя сила, которую раньше я считала проклятием, теперь ощущалась как крылья, готовые поднять меня над хаосом. И пусть противник был могущественен, пусть его видения казались неотвратимыми, я знала, что выбор сделан.
Теперь предстояло нести этот выбор, как драгоценный груз, как хрупкое семя, которое нужно взрастить. Каждое мгновение приближало нас к финалу, к той битве, которая определит судьбу Кадана. Мы были триединым клинком, направленным против тьмы. И в этом единстве, в этой общей цели была наша истинная сила, сила, которую не мог понять и тем более покорить мой таинственный "спаситель". Я понимала, что если Вакрам и Аурэль выйдут из лабиринты живыми вместе со мной, они будут первыми, кто встанет на мою сторону, и вместе, быть может, мы соберем свою собственную армию, чтобы сделать Кадан другим.
Впереди ждала неизвестность, окутанная туманом ловушек и опасностей. Компас настойчиво твердил: «Наверх!», но мы знали, что «наверх» могло означать как спасение, так и гибель. Под конец игры многие окажутся наверху, чтобы не пропустить момент появления выхода, как это произойдет, никто не знал. Но раз компас говорил, что сейчас там безопасно, значит, так и было.
Моя сила, мое темное проклятье, теперь ощущалась как распахнувшиеся крылья. Да, противник был силен, а его желания были как приговор. Но разве после участия в Сумрачных играх кто-то из нас побоится бросить вызов судьбе? Ведь даже самый могущественный палач совершает ошибки, а самый хитрый стратег может недооценить силу отчаяния.
— Наверх, значит, наверх! — решительно воскликнул Вакрам, и его голос, казалось, наполнил воздух предвкушением приключения, вот уж прирожденный оптимист. Он был как ребенок, впервые увидевший снег — в нем плескались восторг и легкое безумие, но, думаю, именно это помогало ему не сойти с ума в этой игре.
Глядя на своих союзников, я все больше верила в то, что вместе мы соберем войско, пусть армию изгоев, но все же армию, армию тех, кто устал быть пешками и рабами без прав. И тогда, когда мир узнает, что такое истинная сила, сотканная из боли. Пора бы поднять восстание против лордов.
Мы ловко взобрались наверх и некоторое время двигались вперед. Я то и дело поглядывала на компас, чтобы не пропустить момент, когда нам нужно будет сменить маршрут. Примерно через несколько часов мы решили сделать привал, но спускаться вниз не рискнули, сверху был хороший обзор и поблизости не было опасности. Лабиринт был непривычно тихим, словно затаился перед тем, как выдать новую порцию монстров и ловушек. До финала два дня, и мы знали, что выжить будет гораздо сложнее, чем до этого.