Мы постояли молча с минуту, разглядывая друг друга. Хотя уверена, что уж он-то уже вдоволь насмотрелся на меня за время Сумрачных игр. Мне очень хотелось спросить, почему он выбрал меня, но я подавила свое любопытство.
— Сантари, — произнёс он низким голосом.
Я посмотрела ему в глаза, стараясь сохранить спокойствие. Однако я нервничала едва ли меньше, чем на самих «смотринах» две недели назад. Прошло две недели, а казалось, прошло по меньшей мере четырнадцать лет.
— Лорд Блайн Мельснатти, — кивнула я.
— Готова озвучить свое желание? — спросил он, подходя ближе.
— Я хочу, чтобы Вакрам и Аурэль остались живы, голову отчима, который отправил меня на эти проклятые игры обманом, дом и личную неприкосновенность.
— Мудро. Нечто подобное я и ожидал услышать. — Он усмехнулся. — Но я предлагаю тебе свой вариант. То, что действительно может защитить тебя и твоих союзников по игре, если угодно.
— И что же это? — Хмыкнув, спросила я.
— Знания. Сила. Безбедное будущее. Ответы на все вопросы. И безопасность. Но взамен ты должна будешь служить мне. Лично мне. Ты одна. Пока я не получу желаемое.
Сощурив глаза, я окинула лорда Мельснатти взглядом с головы до ног еще раз, но уже совсем по-другому глядя на него. То есть этот новоявленный молодой дракон и есть тот, кто решил устроить войну на Кадане. Вот это амбиции!
— Я пришла в тройке финалистов, и мне полагается исполнение желания безвозмездно. — Скрестила я руки на груди.
— Только благодаря мне, — ухмыльнулся он.
Сукин сын был прав. Если бы не он, я бы погибла в лабиринте, скорее всего, еще до того, как поняла бы, что обладаю темным даром. Я ощутила волну раздражения, меня загоняют в клетку, и самое паршивое, я не знаю, как мне выкрутиться. Использовать дар и попробовать сбежать? Попробовать воткнуть что-нибудь острое ему в кадык?
— Аурэль и Вакрам? — спросила я. — Они тоже получат защиту?
— Это зависит от твоего решения, — ответил он, приближаясь ко мне еще на шаг. — Если ты согласишься, я смогу помочь и им. Хотя никому нет дела до них. Им ничего не угрожает. Я не заинтересован в их смерти и смерти их близких. Меня интересуешь только ты, они пойдут своей дорогой.
— А как же остальные лорды? — спросила я. — Разве они не захотят их убить?
— За то, что вывели тебя для меня? — Криво усмехнулся он. — Им ничего не угрожает, они не обладают по-настоящему ценной информацией, к ним, вероятнее всего, уже потеряли интерес все, кто хотел владеть той информацией, которой владеют они. Ни вампир, ни кошка не знают больше, чем знают все остальные. К тому же никто не станет убивать победителей Сумрачных игр.
Я пожевала губу, обдумывая его слова. Кажется, он был прав, не мог же он действовать в одиночку, у него определенно имелись союзники среди других лордов, иначе как бы он смог заставить Вакрама и Аурэль помогать мне. Очевидно, что нашлись те, кто жаждет быть в одной упряжке с Мельснатти.
— Почему я должна верить вам?
Дракон сделал ко мне последний шаг, оказавшись вплотную, он твердо обхватил мой подбородок крупными пальцами, вынуждая смотреть ему в глаза. Я слегка стушевалась под его натиском, но постаралась сохранить достоинство. На фоне него я казалась себе мелкой сошкой, худая, слабая от голода, а он возвышался надо мной, словно величественная гора, широкий, массивный, макушкой я доставала ему до подбородка, учитывая то, что на мне были туфельки на каблуках.
Его пальцы на моём подбородке были горячими, почти обжигающими. Лорд Мельснатти наклонился ко мне так близко, что я могла разглядеть золотисто-коричневые крапинки в его глазах. Я замерла, чувствуя, как учащается пульс от волнения.
— Ты недооцениваешь свою ценность, Сантари, — прошептал он, его дыхание коснулось моей щеки. — Не только как носительницу исчезнувшего дара, но и как женщину.
Я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась, причиняя боль. Его глаза скользили по моему лицу, словно он пытался прочитать все мои мысли и страхи, проникнуть в душу и подчинить ее себе, сломить мою волю.
— Думаешь, я забочусь о тебе только из-за магии? — Его голос стал тише, интимнее. — Ошибаешься.
Я сглотнула, чувствуя, как предательски колотится сердце и дрожат руки. Его близость пугала и одновременно притягивала. Было в нем что-то такое... магнетическое. Эти золотые глаза порабощали, заставляли смотреть в них не моргая, затягивая в свой омут, гипнотизируя.