Довольно часто нам встречались небольшие поселения, и я отметила для себя разительные отличия с Речными землями. Здесь люди жили заметно лучше, чем на моей родине, улицы и дома выглядели опрятно, но, может, так казалось из-за снега, однако и оборванцев практически не было среди спешащих по делам местных жителей. Я не увидела ни одного побирающегося ребенка или до смерти исхудавшего старика, который бы вот-вот упал и замёрз на смерть от истощения. Неужели во владениях Блайна народ жил по-другому?
Наконец, впереди показался фамильный замок Мельснатти. Он возвышался на вершине одной из самых высоких гор, словно вырастая прямо из камня. Величественные башни пронзали низко сидящие облака, а стены были выстроены из тёмно-серого и чёрного мрамора, который в лучах заката отливал тёмным серебром.
Замок был настоящим произведением искусства. Его архитектура сочетала в себе строгость и изящество: резные каменные узоры, витражные окна, отражающие все цвета радуги в лучах солнца, и изящные балконы, обвитые вечнозелеными хвойными растениями.
Особенно примечательными были сады замка, расположенные на разных уровнях горной террасы. Здесь росли экзотические растения, привезенные со всех концов света, которые каким-то чудом выживали в суровых условиях Горных земель, но полагаю, что их спасали возвышающиеся над садами стеклянные купола, давая растениям больше тепла и защищая от порывов ледяного ветра. В центре главного сада находился огромный фонтан, вода в котором никогда не замерзала, несмотря на постоянный мороз, скорее всего, вода в нем была теплой.
Внутри замок оказался еще более впечатляющим. Мраморные залы украшали гобелены с изображением древних легенд, стены были инкрустированы драгоценными камнями, а потолки расписывали фрески, изображающие сцены из истории этого края.
В центре замка располагался большой зимний сад, где круглый год цвели самые редкие теплолюбивые растения. Воздух здесь был наполнен ароматом цветов, и повсюду порхали необычные светящиеся насекомые, похожие на маленькие звезды, а еще маленькие птички с самым ярким оперением, от которого у меня тут же зарябило в глазах.
Но самое удивительное — это то, как замок сливался с природой. Казалось, что он был построен не вопреки горам, а вместе с ними, становясь их естественной частью. Каменные стены плавно переходили в горные склоны, а башни точно продолжали линию хребтов.
— Прежде чем тебя проводят в твои покои, Сантари, я хочу, чтобы ты проследовала за мной. — сказал Блайн и развернулся.
Я настороженно кивнула, не понимая, куда лорд-дракон меня ведет. Мы спустились по витиеватым лестницам, прошли через ряд тяжёлых дверей, пока не оказались в мрачном коридоре подземелья. Факелы отбрасывали причудливые тени на каменные стены, создавая зловещую атмосферу.
Мельснатти шёл впереди, его шаги эхом отражались от стен. Я следовала за ним, чувствуя, как тревога скручивается в животе тугим узлом. Что он задумал? Зачем привёл меня сюда?
Наконец, мы остановились перед массивной железной дверью. Мельснатти распахнул её, и я увидела камеру, за решёткой которой сидел человек. Его лицо показалось мне знакомым, и в тот же момент меня словно ударило молнией.
— Отчим… — прошептала я, не веря своим глазам.
Он поднял голову, и в его глазах вспыхнул страх, смешанный с ненавистью.
— Сантари… — прохрипел он. — Ты… ты предала меня?
Я сделала шаг вперёд, вглядываясь в его осунувшееся лицо. Он был бледен, измождён, но всё ещё узнаваем.
— Предала? — усмехнулась я горько. — Это ты предал меня, когда обманом вписал в Сумрачные игры! А ведь я тебе даже не родня.
Мельснатти наблюдал за нами, не вмешиваясь. Его лицо оставалось непроницаемым, он стоял позади меня, и я ощущала его вибрирующую мощь за спиной.
— Я… Я думал, что это для твоего же блага, — забормотал отчим, пытаясь выкрутиться. — Ты должна была стать богатой, получить всё…
— Что?!! — перебила я. — Ты подставил меня за спасение своей шкуры! Как тебе хватает наглости выдавать то, что ты отправил меня на бойню, за благие намерения!
— Но ты ведь выжила. Ты победила! — подскочил он на месте.
— Какой же ты ублюдок, — зло рассмеялась я. — Когда ты подохнешь, никто по тебе горевать не будет.
— Сантари! Прошу... — взмолился он.
Мельснатти сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули холодным огнём. А меня всю трясло от злобы и обиды, я с трудом сдерживала желающие вырваться наружу рыдания. На мгновение я стала той беззащитной и слабой девочкой, которая вошла в лабиринт две недели назад.