— С чего бы мне доверять тебе? — я прищурилась.
— У тебя нет выбора, — его голос стал жёстче. — Либо ты присоединяешься к нам добровольно, либо мы найдём способ использовать тебя против твоей воли.
Я замерла, пытаясь переварить сказанное им. Этот Эйнар говорил так, будто действительно располагал какой-то информацией о моём прошлом, о моих тайнах, о тайнах, которые не известны даже мне самой.
— Надо же, как всем хочется использовать меня в своих целях. Что вы знаете о моем даре? — спросила я, понизив голос.
— Достаточно, чтобы понимать, что твой дар — это не просто способность управлять тенями, замедляя время, — он сделал ещё один шаг ближе. — Ты даже не подозреваешь об истинных пределах своей проклятой силы.
— Откуда… — начала я, но он перебил меня:
— У нас мало времени. Завтра я приду за ответом.
С этими словами он развернулся и исчез в окне так же бесшумно, как и появился, оставив меня наедине с вихрем мыслей. Я подошла к окну и посмотрела вниз. Там виднелись лишь очертания замка и гор, незнакомец будто растворился в воздухе.
Что ж, теперь я оказалась в центре чего-то гораздо большего, чем просто борьба за власть между лордами. И от меня требовали решить, на чьей стороне я буду сражаться. А я, по правде говоря, не хотела сражаться ни на чьей стороне.
Очень захотелось поговорить с Вакрамом и Аурэль, но их с их семьями отправили куда-то на край Голубого материка в безопасное место и подальше от меня.
Всю ночь я просидела у камина, обхватив колени руками. Пламя отбрасывало причудливые тени на стены, и эти тени словно танцевали в такт моим тревожным мыслям. Вопросы роились в голове, словно рой разъярённых ос: кто этот Эйнар? Что ему на самом деле известно о моём даре? Не ложь ли это всё? Не хватит ли с меня одного лорда-дракона?
Часы тянулись медленно, словно желе. Я то погружалась в полудрёму, то резко просыпалась от малейшего шороха. В какой-то момент мне показалось, что я слышу чьи-то шаги в коридоре, но, вероятно, это была просто игра воображения или кто-то из прислуги.
К рассвету я приняла решение, что нужно поговорить с Мельснатти. Узнать его истинные мотивы. Понять, что стоит за его желанием захватить власть. Для чего ему это нужно? Неужели просто неуёмные амбиции? В конце концов он обещал мне ответы на все вопросы.
Накинув халат из тяжелой замши, отороченный мехам какого-то животного, я отправилась в его покои. Немного помедлив у двери, тихо постучала и, дождавшись оклика изнутри, вошла в комнату. Мельснатти сидел у окна, глядя на заснеженные пики гор. Его силуэт казался высеченным из чёрного камня.
— Ты рано, — произнёс он, не оборачиваясь.
— Я хочу знать правду. Считаю, что раз уж я твое так названное оружие, имею право. — сказала я, подходя ближе. — Зачем тебе власть над Каданом? Неужели тебе мало того, что ты уже имеешь? Ты обещал ответы.
Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела — усталость? Может быть, даже печаль? Кажется, он, как и я, не спал всю ночь. Бросив взгляд на столик рядом с креслом, я увидела несколько бутылок вина. Еще и пил, сделала я вывод.
— Присядь, — он указал на кресло напротив. — У этой истории долгая предыстория.
Я села, приготовившись слушать и совершенно не ожидая того, что он так легко согласится ответить на мои вопросы. Все-таки держал слово, данное мне после игры. На секунду мне стало неловко от своего недоверия к нему, ведь он, как я и хотела, обеспечил безопасность мне, Вакраму и Аурэль, я получила голову отчима, а сейчас получу и ответы. Полагаю, что далеко не на все, но на многие.
— Знаешь ли ты, что Кадан не всегда был таким? Разумеется, нет. Этого почти никто не помнит. — начал он. — Мой род правил этими землями в эпоху процветания. Тогда лорды заботились о своих подданных, а не эксплуатировали их. Простой народ жил в достатке, каждый имел работу и жилье. Кадан не был миром, основанном на выживании из последних сил.
Я слушала, не веря своим ушам. Это было не похоже на то, что я знала о Кадане.
— Но если так, то что произошло? — спросила я, когда он замолчал, отвлекшись на то, чтобы подлить себе еще вина и сесть в кресло напротив.
— А ты как думаешь? Всё до нелепости смешно. Власть развращает, — просто ответил он. — Каждый следующий правитель становился всё жаднее, всё безжалостнее. Они забыли о своём долге перед народом. Забыли, что сила дана им не для того, чтобы угнетать, а чтобы защищать, созидать.