Затем я замедлила время в центре лагеря — всего на несколько мгновений, но этого хватило, чтобы вызвать панику: командиры отдавали приказы, а солдаты их не слышали, стрелы летели медленнее обычного, многие были убиты или ранены своими же.
К утру в лагере царил хаос. Напуганные солдаты готовились к отступлению. Блайн убил Вериона, обезглавив его, и ему для этого даже не пришлось оборачиваться драконом. Кстати говоря, в ипостаси дракона Блайна я так еще ни разу и не видела, я либо находилась слишком далеко от него, либо мы были заняты чем-то другим в стенах его замка.
Когда с наступлением Вериона было покончено, а другие лорды еще не появились, мы вернулись в замок, и Мельснатти широко мне улыбался, он явно был доволен нашим представлением и тем, что на одного соперника стало меньше.
— Ты, как всегда, превзошла мои ожидания, — сказал он. — Благодаря тебе три лорда, ранее поддерживавшие Вериона, только что прислали мне свои клятвы верности. Теперь на нашей стороне уже одиннадцать влиятельных семей, а двенадцатый отправился в мир иной и не представляет угрозы. Вести о сегодняшней ночи стремительно распространяются.
Я устало опустилась в кресло, голова раскалывалась, мне ужасно хотелось спать. Так было каждый раз, когда я использовала одновременно свою силу и силу Блайна. Меня трясло и страшно мутило, нужно было срочно идти в свои покои.
— Это только начало, — пробормотала я. — Остальные лорды не отступят так просто.
— Верно, — согласился Мельснатти. — Но мы на верном пути, Сантари. Кадан будет единым.
Я посмотрела в окно. Первые лучи рассвета золотили башни замка. Где‑то там, в тени гор, затаились наши враги, выжидают, чтобы напасть, и я очень надеюсь, что мы одержим над всеми ними победу так же легко, как над Верионом.
Мельснатти поднялся, сделав шаг ко мне, его глаза на мгновение сверкнули янтарным отблеском — так бывало, когда в нём просыпалась драконья сущность.
— Ты выглядишь измождённой, — произнёс он, и в голосе прозвучала мягкость. — Позволь мне проводить тебя до покоев.
Я попыталась встать, но ноги подкосились — последствия использования магии давали о себе знать. Мельснатти мгновенно оказался рядом, подхватив меня под локоть. Его прикосновение было твёрдым, уверенным, и от него исходила едва ощутимая волна тепла, будто внутри него только что вспыхнул драконий огонь.
— Спасибо, я сама, — попыталась отстраниться я, но он лишь крепче сжал руку.
— Не глупи, — мягко, но непреклонно сказал он. — Ты едва стоишь на ногах. Позволь мне помочь.
Мы двинулись по коридору. Тишину нарушали лишь наши шаги и далёкий гул голосов слуг, готовивших замок к новому дню. Мельснатти шёл рядом, почти касаясь меня плечом, и я чувствовала исходящую от него силу — ту самую, что мы соединяли во время битвы.
У дверей моих покоев он остановился и повернулся ко мне. В утреннем свете его черты казались резче, а глаза — темнее, почти чёрными.
— Сантари, — произнёс он тихо, и в этом обращении прозвучало что‑то томное, почти интимное. — Ты — моё драконье золото. Без тебя этот план никогда бы не сдвинулся с места. Ты не просто союзник. Ты — часть всего этого. Часть меня.
Ммельснатти сделал ещё шаг ко мне — теперь между нами оставалось всего несколько дюймов. Его дыхание коснулось моей щеки, и я невольно задержала дыхание. Сердце в груди предательски затрепетало, посылая горячие импульсы по телу.
— Ты не просто часть плана, — прошептал он, и его голос обволакивал, словно шёлковая сеть. — Ты — его сердце. Моё сердце.
Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. В его словах было столько искренности, столько силы — и драконья магия, едва уловимая, но ощутимая, будто тёплый ветер перед грозой. Он ведь говорит правду? Или я просто хочу ему верить?
Его рука медленно поднялась, пальцы едва коснулись моего подбородка.
— Сантари, — снова произнёс он, кладя вторую руку мне на талию. — Я вижу тебя. Всю. Твою силу, твою боль, твою решимость. И твою красоту. Ты прекрасна, когда творишь магию. Ты прекрасна всегда.
Я сглотнула. Меня влекло к нему — против воли, вопреки разуму, даже несмотря на то, что нас обьединяют кровные узы. Его близость будила что-то глубинное, первобытное. Я ощущала его силу, его страсть — и понимала, что он действительно видит меня, видит так, как никто другой.