Но в памяти вспыхнули слова: «Он использует тебя». И ещё — предупреждение Эйнара, холодный взгляд посланника Сопротивления, воспоминания о том, как легко Мельснатти манипулирует людьми.
— Блайн, — я заставила себя говорить твёрдо, хотя голос чуть дрогнул, — мы договорились. Союз — да. Партнёрство — да. Но не это. Тем более я твоя двоюродная племянница.
— Мы ни о чём не договаривались, Сантари, — сказал он, криво улыбаясь. — Я говорил тебе, что хочу видеть тебя в своих руках, однако не хочу принуждать. Но я всегда получаю, что хочу. Всегда. К тому же, для драконов кровные узы не преграда, многие из нас именно так и заключали союзы, ради укрепления власти на своей территории, ради чистоты рода.
— Нет, — прямо ответила я.
Он наклонился ближе, и на мгновение мне показалось, что его глаза вспыхнули настоящим живым драконьим огнем, что сейчас он набросится на меня и я не смогу отвертеться, не смогу сопротивляться его чарам.
— Почему нет? — тихо спросил он. — Разве ты не чувствуешь этого? Связи между нами? Она сильнее магии, сильнее договоров. Мне кажется, мы созданы, чтобы быть вместе. Мой дракон признает тебя, жаждет, а такому, как тебе известно, сопротивляться бессмысленно.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться. Да, я чувствовала связь. Она возникла в тот момент, когда мы впервые соединили наши силы, когда я впервые потянулась к его драконьей магии, а он открыл мне доступ к ней. Но это была связь союзников, родни, а не любовников. Или я пыталась себя в этом убедить?
— Чувствую, — призналась я, открывая глаза и глядя прямо на него. — Но это не значит, что я готова всё изменить. Мы договорились о правилах, и я не стану их нарушать. Ни ради тебя, ни ради чего-либо ещё. И тем более не позволю собой играть.
Мельснатти замер. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на боль, но он быстро взял себя в руки. Отступил на шаг, выпрямился.
— Что ж, — сказал он уже другим тоном, более сдержанным. — Ты права. Мы союзники. И этого достаточно. Пока достаточно.
Последнее слово повисло в воздухе, но я сделала вид, что не заметила намека.
— Спасибо, что понимаешь, — ответила я и положила руку на ручку двери. — Мне нужно отдохнуть, неизвестно, что нас ждет завтра.
— Конечно, — кивнул он. — Отдыхай.
Я открыла дверь и шагнула внутрь. Уже на пороге обернулась:
— Блайн?
— Да?
— Спасибо. За то, что остановился.
Он слегка улыбнулся — на этот раз искренне, без намеков:
— Доброй ночи, Сантари. Пусть твои сны будут мирными.
Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешено колотящееся сердце. Внутри бушевала буря чувств. Меня влекло к Мельснатти — его сила, его ум, его страсть притягивали меня, как пламя притягивает мотылька. Я вспомнила его прикосновение, его голос, его взгляд — и по коже пробежали мурашки. Но я знала: поддаться этим чувствам — значит потерять себя. Стать не союзником, а игрушкой в руках дракона. Мельснатти был опасен не только своей магией, но и способностью пробуждать в людях то, что они сами в себе не до конца понимали.
Пройдя к окну, я распахнула ставни. Ночной воздух был прохладным, он немного прояснил мысли. Вдали, за горами, мерцали огни — возможно, это были костры вражеских лагерей. Но сейчас они казались далекими, почти нереальными.
Я посмотрела на свои руки. Они всё ещё слабо светились от остатков магии — моей и драконьей. В этом свете я видела не только следы силы, но и напоминание: я — Сантари, леди теней. Я не оружие, не игрушка, не «драконье золото». Я — равный союзник. И я буду бороться за то, во что верю.
Раздевшись, я легла в постель. Усталость наконец взяла своё, и сознание начало ускользать в сон. Но последнее, о чём я подумала перед тем, как погрузиться в темноту, было не о войне, не о Кадане и не о врагах. А о янтарном отблеске в глазах Мельснатти и о том, как трудно будет и дальше сопротивляться его шарму.
Посреди ночи я вдруг неожиданно проснулась, не то от кошмара, не то от холода, потому что забыла прикрыть окно на ночь, но мне так не хотелось выбираться из-под одеяла, чтобы закрыть его, поэтому я долго лежала в постели, уставившись в темноту, а мысли крутились вокруг слов Блайна — его признания, его взгляда, его прикосновений. В груди запульсировало странное чувство: смесь притяжения и тревоги, восхищения и страха.
Он называл меня «драконьим золотом», думала я, но разве золото — это не то, что можно обменять, продать, переплавить? Разве золото имеет право голоса? Нет. Золото — это ценность, а не личность. Или я чего-то не понимаю о драконах?
Я вспомнила, как он говорил: «Я всегда получаю, что хочу». В этих словах не было угрозы — только уверенность. Уверенность мужчины, который привык добиваться своего любой ценой. И сейчас он хотел меня — не как равную, не как союзника, а как часть своей... чего? Коллекции, как ещё один трофей, подтверждающий его власть?