Мельснатти усмехнулся, но в улыбке не было насмешки — только какая‑то горькая уверенность.
— Достаточно для тебя, — он медленно поднял руку, но не коснулся, лишь провёл пальцами в воздухе вдоль линии моего подбородка. — Но не для меня. Я хочу большего. И ты тоже. Просто боишься признать. Признайся, ты получаешь моральное удовлетворение от насилия над собой? Чего добиваешься, запрещая себе хотеть меня?
Воздух между нами наэлектризовался. Тени вокруг меня зашевелились, отзываясь на волнение, а от его кожи исходило едва заметное золотистое сияние — первый признак пробуждения драконьей сущности. В Блайне вообще за последний месяц произошли большие изменения, о которых я старалась не думать.
— Блайн, — мой голос дрогнул, и я тут же разозлилась на себя. — Мы не можем. Как выяснилось, я твоя племянница. Это неправильно.
— Для людей — возможно, — он сократил последние миллиметры между нами, и теперь я отчётливо чувствовала тепло его тела на своей коже, оно прожигало через кожу. — Но я — дракон. А ты — та, кого мой дракон признал. Разве ты не чувствуешь? Когда мы вместе, наша сила удваивается. Не только в магии. Во всём. Я чувствую к тебе нечто особенное.
Я замерла. Он был так близко, что я видела мельчайшие искры в его глазах, ощущала биение его сердца — или это стучало моё?
— Представь, — его голос стал тише, обволакивая, как шёлк, — что будет, когда мы перестанем сопротивляться. Когда позволим этой связи раскрыться полностью. Мы станем непобедимы. Не просто союзники — единое целое. Ты позволишь мне любить тебя, так как может любить только дракон.
Внутри меня что‑то дрогнуло. Мысль о том, чтобы быть с ним, слиться не только магией, но и душой, обожгла меня жаром. Я представила, каково это — не сдерживаться, не бояться, а принять то, что возникло между нами. Но тут же перед глазами всплыли слова: «Он использует тебя». Я резко отступила.
— Нет, — сказала твёрже. — Я не стану частью твоей игры.
Мельснатти вздохнул, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то похожее на тоску, лицо на едва уловимое мгновение исказила гримасса боли. Но он быстро взял себя в руки.
— Хорошо, — произнёс он. — Я готов подождать ещё. Но запомни: ты — принадлежишь мне. Не как вещь, Сантари, чтобы ты там себе не думала. И я понимаю, что моих уговоров ты слыщать не готова.
Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь слабый след драконьего тепла в воздухе.
Я прислонилась к стене, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Руки дрожали, а в груди бушевала буря чувств. Я хотела верить ему. Хотела поверить, что его слова — не просто хитрый расчёт, а искреннее признание. Но страх потерять себя, стать пешкой в его игре был сильнее. Я слишком хорошо узнала его, чтобы позволить себе поверить в то, будто такой мужчина, как Блайн Мельснатти, вообще способен чувствовать хоть что-нибудь вроде любви.
Я простояла у стены ещё несколько минут, пытаясь унять дрожь в руках и привести мысли в порядок. Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё билось неровно — то замирало, то пускалось вскачь при воспоминании о его последних словах. «Ты — принадлежишь мне». Эти слова звенели в голове, словно набат.
— Принадлежу… — еле слышно повторила я. — Как будто я вещь...
Я отошла от стены и подошла к окну. Вечер окрасил небо в бледно-розовые предзакатные тона, а тени, которые я так хорошо умела создавать, таяли под натиском моих внутренних переживаний. Внизу, во дворе замка, кипела жизнь: слуги сновали туда-сюда, стражники проверяли оружие, гонцы готовились к отправлению, чтобы доставить послания под покровом ночи. Мир продолжал вращаться, несмотря на бурю, бушующую внутри меня.
Я стояла на балконе так долго, что продрогла до костей и только сейчас это поняла. Нужно было срочно принять горячую ванну или хотя бы выпить горячего чая.
— Леди Сантари, — раздался за спиной осторожный голос.
Меня передернуло, наверное, я никогда не смогу привыкнуть к тому, что теперь меня называют леди. Я обернулась. У двери стоял Брейн, один из доверенных слуг Мельснатти. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а глаза смотрели с привычной почтительностью, но в них читалось и что-то ещё — едва уловимое сочувствие.
— Что случилось, Брейн? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Лорд Мельснатти просил передать, что через час состоится совет. Будут обсуждаться планы по укреплению обороны Горных земель. Он надеется, что вы присоединитесь.