Битва бушевала часами. Солнце поднималось всё выше, а небо становилось всё более багровым от дыма и пламени. Драконы сражались в небе, их крики эхом разносились над полем боя. Мельснатти принял облик дракона — огромный, чёрный, с красными глазами и острыми когтями. Он атаковал врагов огнём, прикрывая меня от атак, и всё равно нет-нет, а в меня попадали осколки разящих заклинаний, иногда меня валили на землю взрывные волны и даже ранила в ногу стрела.
— Держись, Сантари! — голос Блайна звучал в моей голове. — Мы почти у цели! Они слабеют!
Я кивнула, хотя он не мог этого видеть. Силы почти иссякли, но я приказывала себе не сдаваться. В последний момент я создала самую масштабную иллюзию — армию теней, которая обрушилась на врага со всех сторон. Это вызвало панику: враги не могли понять, где настоящие воины, а где обман. Я кричала и рычала, стоя на коленях и посылая свою проклятую силу в бой, я как никогда была в ярости, мне хотелось стереть их все в порошок, положить конец этой войне как можно скорее, чтобы невинный народ не пострадал еще и на других континентах. Я сильно волновалась об участи Аурэль и Вакрама и очень надеялась, что их среди этого месива нет, что они и их семьи в безопасности на краю Голубого континента подальше отсюда.
— Отступление! — раздался крик среди рядов противника. — Это ловушка!
Их строй дрогнул. Маги начали отступать, забирая раненых. Конница развернулась и помчалась прочь. Драконы, потерявшие нескольких собратьев, тоже отступили.
— Отступаем! — кричали голоса. — Отступаем!
— Все назад! — орали повсюду. — Назад!
— Берите раненых! Кого можно спасти, кому не помочь — бросить! — разносилось в воздухе.
Минута за минутой наши противники обращались в бегство, но я пока не отпускала свою силу, напротив, я нападала на них, побуждая улепетывать с места сражения еще быстрее, чтоб уж наверняка не возникло желания снова атаковать нас.
— Победа! — прогремел голос Мельснатти, когда он снова принял человеческий облик. — Мы победили!
Вокруг раздались ликующие крики. Стражники обнимались, целители спешили к раненым, а я, наконец, позволила себе опуститься на землю. Усталость накатила волной, но на душе было непривычное спокойствие.
Мельснатти подошёл ко мне, его лицо было снова в саже и крови, но глаза горели всё тем же неподдельным торжеством.
— Ты сделала это, — сказал он тихо. — Я ведь говорил, что без тебя не справиться. Кадан будет единым, как и хотели мои предки.
Я подняла на него взгляд.
— И что теперь? — спросила я.
Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без намёка на игру.
— Теперь я приму единоличное правление. Больше никаких раздоров, никаких лордов, плетущих интриги. Кадан будет под моей защитой. И под твоей, Сантари. Ты будешь рядом со мной, как равная.
Я задумалась. Слова Каэрина всё ещё звучали в голове, но сейчас я видела перед собой не манипулятора, а лидера, который действительно хотел возродить Кадан. Хоть я и сомневалась в нем и не была уверена до конца, всё же я принимала его сторону, потому что хотела увидеть новый, возрожденный Кадан.
В сражении мы потерпели немало потерь, погибли многие важные персоны, в том числе и лорд Каэрин, но лично я об этой утрате совсем не горевала. Меня больше волновала участь Вакрама и Аурэль, однако о них мне принесли радостные вести, все живы и здоровы, они не принимали участия в сражениях, их эта мясорубка не коснулась.
Прошло несколько месяцев. Кадан постепенно восстанавливался. Мельснатти, став единым правителем, начал реформы: укреплял границы, налаживал торговлю, объединял разрозненные земли, устранял последние очаги восстаний и сопротивления, восстанавливая разрушения после битв, хотя битв как таковых и не было, мы взяли Кадан и свергли бывших лордов, можно сказать, чисто и с минимальными потерями — и теперь предстояло построить нечто новое на руинах старой системы. Я часто думала о том, что видения в лабиринте были не совсем правдимимы, наверное, их исказила магия лабиринта желая меня напугать или запутать.
Я стояла на балконе дворца в центре родных Речных земель, глядя на город, который оживал после долгих лет смуты, нищеты и голодных смертей. Улицы заполнялись воодущевленными изменениями людьми, лавки открывались, дети снова смеялись, играя у фонтанов. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба и цветущих садов — запах надежды, процветания.
— Впечатляет, не правда ли? — раздался голос за спиной.
Я обернулась. Блайн Мельснатти подошёл бесшумно, как всегда, когда хотел остаться незамеченным. Его доспехи давно сменились простым, но дорогим камзолом, а на плече красовалась алая перевязь — символ верховной власти.