Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. В груди всё сжалось от смеси удивления и какой-то странной, трепетной радости. Я искала в его глазах искорки веселья, но не находила, он не шутил, он говорил совершенно серьезно.
— На всю жизнь? — переспросила я едва слышно. — Ты говоришь о… Я не уверена, что понимаю.
— О любви и преданности до конца моих дней, — твёрдо произнес он. — О том, что я выбираю тебя. Не как мага теней, не как союзника в битве, а как ту, без которой моя жизнь потеряет смысл. Ты — моё «драконье золото», Сантари. И это значит, что я буду защищать тебя, беречь, стоять рядом в любой ситуации. Любить тебя.
Я судорожно вздохнула. В голове проносились воспоминания: первые встречи, битвы, когда он прикрывал меня своими крыльями как щитом, моменты, когда он находил меня уставшую и уговаривал отдохнуть… Неужели всё это было не просто заботой лидера о ценном союзнике? Неужели он и правда что-то чувствует ко мне? Неужели его желание сделать из меня просто любовницу переросло в нечто большее?
— Но почему я? — прошептала я. — Почему не какая-нибудь драконья леди из древнего рода? Почему маг теней, да ещё и с таким сомнительным происхождением?
Блайн тихо рассмеялся и взял моё лицо в ладони.
— Потому что ты — это ты. Ты не боишься говорить мне правду, даже когда это опасно. Ты сражаешься не за славу, а за тех, кто нуждается в защите. И когда я рядом с тобой, я чувствую себя… Настоящим. Живым. Драконы влюбляются редко, только если повезет встретить свое "драконье золото". И к тому же, твое происхождение не сомнительно, ты Мельснатти.
Его слова проникали в самое сердце, растапливая лёд сомнений, который я так долго в себе копила. Я призадумалась о своих собственных чувствах к нему. Люблю ли я его? Нет. Пока что это просто влечение, но не сомневаюсь, что скоро это станет любовью.
— В драконьих традициях, — продолжил Блайн, — выбор «золота» — это клятва перед самим собой и перед миром. Дракон не может изменить своему выбору. Если он назвал кого-то «золотом», это навсегда. Он будет любить, защищать и ценить эту женщину больше всего на свете. Даже если весь мир встанет против нас, я останусь рядом. Потому что ты — моя пара. Моя судьба, выбранная мной самим. Осознанно. Не считаешь же ты, что я просто по доброте душевной делился с тобой своей магией? Ни с кем другим я бы этого не сделал.
Я закрыла глаза, пытаясь осознать масштаб сказанного. Всё это время я боялась довериться, боялась, что моя сила нужна ему больше, чем я сама. Но теперь… Теперь я видела правду в его глазах. Искреннюю, глубокую, незыблемую. Теперь я понимала, почему после нескольких попыток Блайн больше не упорствовал, не склонял меня к близости силой. Уважал и ждал. Но не сомневаюсь, никогда бы не отпустил, раз всё, в чем он признался, правда.
— И что теперь? — спросила я, поднимая взгляд. — Что это значит для нас?
— Что это значит? Это значит, что мы будем строить не только Кадан, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что оно согревало до глубины души. — Мы будем строить нашу жизнь. Вместе. Я хочу, чтобы ты была рядом — не как советник, не как маг теней, а как моя женщина, жена. Как та, кто разделит со мной правление, заботы и радости. Как моя пара, моё «драконье золото».
Я сделала глубокий вдох, позволяя себе наконец отпустить все страхи. В этот момент я поняла, что больше не хочу убегать. Не хочу прятаться за делами и обязанностями. Не могу больше закрывать от него свою душу.
— Хорошо, — сказала я, и на этот раз мой голос звучал твёрдо. — Я принимаю твой выбор. И… Я... Я не могу сказать о любви тебе сейчас, но...
— Я знаю, что обязательно скажешь. — прошептал он в мои губы.
Блайн обнял меня крепче, углубляя поцелуй, и я почувствовала, как сомнения последних месяцев покидают меня. Вместо него пришло удивительное ощущение покоя и уверенности — будто всё встало на свои места, будто так и должно было случиться.
— Моя темная, — прошептал он, касаясь губами моего лба.
Мы стояли, обнявшись, глядя на город, который постепенно погружался в сумерки. Фонари зажигались один за другим, освещая улицы, где люди смеялись, разговаривали, жили полной жизнью — жизнью, которую мы помогли им вернуть.
— Знаешь, — улыбнулась я, — кажется, теперь я действительно могу позволить себе дышать.
Блайн рассмеялся, и этот смех был таким искренним, таким счастливым, что моё сердце снова забилось чаще — но уже не от страха, а от радости. С плеч словно свалилась последняя тяжесть, которая давила на меня с тех самых пор, как я вышла из лабиринта.
— Да, — сказал он. — Теперь можешь. И не только дышать. Теперь ты можешь быть счастливой. По-настоящему счастливой. Рядом со мной. Я сделаю для этого всё.