- Ладно. - девочка немного отступает, принимая немного помятый конверт из тетрадного листа в клеточку. Она не знает, как ей стоит реагировать на смерть подруги. Только чувствует, что серость еще больше погружает ее в свои объятия. Собственное равнодушие очень сильно пугает девочку. Ей страшно. Очень.
- Кстати, зачем я, собственно, приехала. - шатенка оборачивается к охранникам и в упор смотрит на них. Те попятились. - Я ее забираю.
Лика удивленно смотрит на нее, не веря собственным ушам. Она даже не подозревала о том, что она может быть хоть кому-то нужна. А уж тем более не думала, что ее заберет мать лучшей подруги. Бывшей лучшей подруги.
Мэнди оставила ей конфеты, которые Лика раздала всем детям, уехала на работу, пообещав вернуться за ней вечером, и... больше не вернулась. Лика ничего не спрашивала о ней, но прекрасно понимала, что ее так просто не отпустили. Раз уж она побывала на секретном объекте и узнала все, чем там занимаются, то ее скорее всего убрали. Да и разговоры охранников-надзирателей это прекрасно подтверждали. Те, кстати, говорили о таком не скрываясь. Видимо, считали их за обычных детей.
Это сильно злило блондинку, но она ничего не могла сделать. По крайней мере пока. Не тот возраст, да и не те физические силы. Лика временно отступила, притворяясь по-обычному веселой. Но в ней чувствовался какой-то надлом. Правда девушка его слишком хорошо скрывала, чтобы взрослые могли его заметить. Но вот дети... Они все прекрасно его чувствовали.
Она собиралась позже отомстить, но... очередной эксперимент перечеркнул не только все ее планы, но и дальнейшую ее судьбу.
***
- Где девчонка? - зло спрашивает высокий мужчина с чернильно-черными волосами, обращаясь к охранникам. Те отворачиваются и отводят взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза. Яркие зеленые глаза с вертикальными зрачками недовольно смотрят на испуганно дрожащих мужчин. Томас Охара - один из лучших друзей Майкла Холмса только недавно узнал, куда "заботливые" родственнички и не менее "заботливые" партнеры друга запихнули малышку Лику. Этот загорелый мужчина был гением во всем, что касалось приобретения или вытягивания денег из чего угодно. Он мог получить фирму с убытками в несколько миллионов долларов, а уже через два месяца получить прибыль в несколько сотен тысяч долларов.
- Стойте! Сюда нельзя! Да что вам всем нужно?! - в коридор вылетает мужчина, одетый в белый халат. Видимо врач. Вот только... все впечатление портит жестокое выражение лица и ярко-красное пятно крови на халате.
- Где. Лика. Холмс?! Сейчас ей должно быть уже шесть лет. Блондинка с карими глазами. Мне сказали, что она у вас. - медленно с какой-то пугающей интонацией говорит Томас. Врач вздрагивает и мнется, не решаясь ничего сказать. Пока наконец...
- Она... Она... Простите, но этот эксперемент... Он прошел... неудачно. - медленно говорит еще один подошедший молоденький парень в точно таком же медицинском халате. - И... вообщем... она... уже... м-мертва...
- Когда? - внезапно охрипшим голосом спрашивает мужчина, чувствуя, как в груди поднимается глухая волна злобы.
- В-вчера... - тихо говорит первый. Охара переводит на него потемневший взгляд и тот шарахается назад. - М-мы ее еще не успели похоронить. Так что если хотите...
- Ведите. - прерывает его брюнет и идет следом, не веря, что это действительно происходит на самом деле. Перед глазами все плывет. Он не может поверить в то, что ему только что сказали.
Маленькая ярко освещенная комнатка. Посередине стоит каталка, а на ней лежит... Девочка лет шести с длинными черными волосами и широко распахнутыми тусклыми карими глазами, в которых на веки застыли удивление и капля боли. Бело-серое платье из грубой ткани с ярко красным пятном на нем. Длинная царапина на левой щеки, из которой только недавно перестала сочиться кровь.
И... маленькая слезинка, которая хрусталем застыла на щеке.
- Вы ведь прекрасно понимаете, что после такого ваша Шаражкина контора будет уничтожена? - с пугающим спокойствием спрашивает Игнилл, накрывая девочку одеялом с головой.
- Да какая вам разница? Ну подумаешь, какая-то девчонка... - врач спотыкается и не договаривает, когда Томас смотрит на него своими страшными светящимися глазами.