Анна была права, и Катарина знала это. Она была мягкой, но умной женщиной и не могла отгородиться от новых идей, какими бы опасными они ни были. Если окажется, что эти идеи отражают истину, она должна принять их, она должна много читать и быть искренней с самой собой. Что-то внутри подсказывало ей, что она должна принять вызов, брошенный ей Гардинером.
И Катарина сказала Анне:
— Как эти люди вообще сумели найти какие-либо улики против супругов Хоби и Гардена? Я знаю, что у них есть запрещенные книги, но они так и остались в их покоях. Король не дал своего разрешения на обыск в замке.
— Кто-то на них донес.
— Я в это не верю. Кто мог на них донести? Ведь никто, кроме наших друзей при дворе, не знал, что они протестанты. И никто из них не был подвергнут допросу. Мы это знаем.
И вдруг ее озарило — ведь она была умной женщиной. Она вспомнила, что епископ поручил это дело доктору Лондону, известному негодяю, а разве она не знает, каким способом Лондон добывал улики против монахов?
Эта мысль потянула за собой другую — если он собирался предоставить доказательства, что приближенные королевы читают запретные книги, то кто будет самым лучшим доносчиком, как не казненные люди, которые не могут уже постоять за себя? Протоколы допросов трех мучеников, погибших на костре, должны храниться в доме придворного писца, который их составлял. Если ей удастся забрать эти документы и найти в них поправки, она не только спасет своих друзей, но и разоблачит козни врагов.
Это было очень опасно, но Катарина почувствовала, что должна набраться смелости и сделать это. Если подозрения подтвердятся, она спасет не только своих друзей, но, возможно, и свою жизнь.
Катарина отбросила все сомнения. Сегодня она послала надежных людей в дом придворного писца. По ее приказу они заберут у него протоколы допросов.
Если этот шаг окажется неверным, ее ждет гибель, хотя Катарина сильно уповала на то, что король по-прежнему очень к ней расположен; но, если выяснится, что правда на ее стороне, она будет торжествовать победу.
Неудивительно, что она нервничала. Неудивительно, что она постоянно поглядывала на дверь.
Катарина посмотрела вниз и увидела вопрошающие глаза, устремленные на нее. В этих прекрасных глазах она прочитала сочувствие. Катарина наклонилась и поцеловала поднятое к ней лицо.
— Джейн, дорогая, — сказала она, — приходи ко мне, я найду тебе какое-нибудь занятие. Ты еще, конечно, слишком мала, чтобы стать фрейлиной, но я буду поручать тебе всякие мелкие дела — мне нравится, когда ты рядом.
Джейн поцеловала руку своей благодетельнице и по своей привычке от всей души поблагодарила ее.
Как бы ей хотелось знать, что тревожит королеву!
* * *Генрих был в ярости. Дело о приближенных королевы было подтасовано. Был арестован придворный писец, в доме которого обнаружили протоколы допросов, содержавшие приписки, порочащие арестованных. Улики против них состряпали доктор Лондон и адвокат Симонс вкупе с этим писцом.
Король послал за Гардинером и жестоко выругал его.
Гардинер клялся, что это проделки доктора Лондона и адвоката и что он ничего о них не знал.
— Так пусть же наш гнев падет па них! — воскликнул король.
Глазки его сузились, и Гардинеру стало ясно, что, хотя король и не обмолвился об этом ни словом, он прекрасно понимал, что все обвинения, предъявленные приближенным королевы, направлены на самом деле против его примаса Кранмера и Катарины, и если это повторится, то гнев короля падет уже не на слуг, а на самого Гардинера.
А Генрих подумал: «Если бы этот хитрец не был так нужен мне, я бы тут же выгнал его».
Так или иначе, ему пришлось довольствоваться наказанием других.
— Приказываю пригвоздить доктора Лондона к позорному столбу в Ньюбери, Ридинге и Виндзоре. И пусть ему повесят на грудь табличку, чтобы все, кто умеет читать, узнали, что он совершил подлог. Пусть все знают, что король всегда наказывает тех, кто порочит невинных людей!
Король метался по комнате и кричал, призывая в свидетели Бога, что он всегда выступал за справедливость. Он тряс кулаком перед носом Гардинера.
— Запомните это, епископ. Запомните хорошенько.
Уходя из покоев короля, Гардинер трясся от страха.
Он нашел Райотесли и сказал ему, что пока им лучше не предпринимать никаких шагов против королевы. Они ее недооценили. Они-то думали, что она слабая, а она им показала, какая она слабая.
— Значит, все, чего мы добились, — с кривой усмешкой произнес Райотесли, — это сожжения трех ничего не значащих людишек, зато сильно уронили себя в глазах короля.