— Может быть. Но ты думаешь, что справишься?
Папа улыбается.
— Я еще не умер, цыпленок. Но не говори ничего Джею. Мне нужно несколько дней, чтобы все обдумать.
— Мой рот на замке.
Этим вечером, когда прихожу домой с работы, я иду на кухню и вижу, что кто-то поставил дорогую на вид кушетку перед моей швейной машинкой. Она изготовлена из темного дерева, а обивка роскошного фиолетового цвета.
Голубки Джея воркуют со мной из своей клетки.
— Здравствуйте, дамы, — приветствую их. — Как вы сегодня поживаете?
— Ты с Эллен и Поршей разговариваешь? — спрашивает позабавленный Джей, когда заходит на кухню.
Я разворачиваюсь и улыбаюсь.
— Ага. А что такого?
Он идет к клетке, вытаскивает Поршу и позволяет ей сесть себе на руку.
— Это совпадение, потому что я тоже так делаю. Эти девочки — единственные, кто знает все мои секреты.
— О, у тебя наверняка полно секретов, не так ли?
Джей отвечает лишь улыбкой, которая вызывает трепет у меня в животе. Думает ли он о том, что случилось между нами вчера? Я точно думаю, но мне не хватает духу об этом заговорить.
— У меня так и не было возможности спросить, как прошло твое свидание с Оуэном? — говорит он обыденным тоном, поглаживая мягкие белые крылья Порши. Полагаю, Джей также не собирается говорить о вчерашнем.
Я сглатываю.
— Прошло великолепно, несмотря на мою неловкость. Он даже хочет еще как-нибудь встретиться.
В ответ Джей хмурится, что застает меня врасплох.
— А ты хочешь встретиться с ним снова? — спрашивает он на полном серьезе.
— Конечно. Он был мил.
Мне кажется, его челюсть дергается.
— Мил. На этом ты собираешься успокоиться, Матильда? Просто милом?
— Я не успокаиваюсь. Еще совсем рано. Может такое случиться, что он любовь всей моей жизни, но мне нужно больше времени узнать его. — Не знаю, зачем я это говорю. Подсознательно я понимаю, что Оуэн не будет любовью всей моей жизни, но какая-то подлая часть меня хочет рассердить Джея. Ему кажется не по душе данная тема, что мне наоборот приносит безмерное удовольствие. Он засовывает Поршу обратно в клетку, прежде чем направиться ко мне и прижать к столешнице.
— Он не хренова любовь всей твоей жизни, родная, — говорит он, маниакально поблескивая глазами. Вау, этого я не ожидала. Ладно, надо срочно менять тему разговора. Я тяжело сглатываю.
— Папа показал мне новую статью. Не могу поверить, что у Харрис хватило наглости прийти на твое шоу.
Тело Джея немного расслабляется, и он отходит от меня, пожимая плечами.
— Я знал, что она там.
— Погоди. Что?
— Я знал, что она там. Я же не полный идиот. И, кроме того, эта женщина выделяется как волдырь на пальце. У нее эти большие нелепые губы из ботокса. Но я рад, что она написала эту статью. Чем больше дискредитирующего дерьма она пишет, тем глубже она роет себе могилу.
Я кладу руку на бедро и поднимаю голову.
— Ты в действительности хочешь, чтобы она писала о тебе?
— Ага. Как только мы дойдем до судебного слушанья, у меня будет множество доказательств. Каждая оскорбляющая ложь, которую она когда-либо писала, может быть использована в качестве улики.
Этот его взгляд заставляет меня остановиться и задуматься, есть ли что-то еще, чего он не говорит.
— Ты ее знаешь или что? В прошлом, может быть?
— Не-а.
— Ох. Ну, мне просто кажется странным, что она так решительно пишет о тебе столько плохого.
— Возможно, однажды ночью я ей отказал, и она решила устроить вендетту, — шутит он.
Я открываю холодильник и начинаю вытаскивать продукты для ужина, пока Джей ходит по комнате. Выбирая овощи, чувствую жар его тела позади себя. Он опирается руками о столешницу по обеим сторонам, зажимая меня.
— Сегодня ты выглядишь особенно прелестной, Ватсон, — говорит он оживленным тоном. — Что на ужин?
— Запеканка из курицы.
— Звучит аппетитно, — бормочет он, и кажется, что его рот теперь еще ближе к моей шее. Все мое тело напрягается.
— К чему эта новая мебель? — спрашиваю я, двигаясь так, что ему приходится выпустить меня из капкана своих рук.
Он почесывает челюсть.
— Ах, это. Я купил ее, чтобы сидеть с тобой, когда ты работаешь.
— Ты имеешь в виду сидеть или лежать? — говорю я шутя.
Он ухмыляется.
— Что? Это была отличная шутка. То есть, в чем прикол сидеть на ней? Они были созданы, чтобы откинуться назад и выглядеть горячо, находясь в таком положении.
— О, так ты считаешь, что я выгляжу горячо, когда откидываюсь назад. Приятно знать.
Я фыркаю.
— Ты такой самоуверенный.
— Тебе бы самой хотелось быть такой самоуверенной, — парирует он.
Я вздрагиваю и заливаюсь румянцем.
— Не знаю, был ли это самый лучший ответ или худший.
Джей громко смеется и подмигивает, прежде чем уйти и оставить меня наедине с готовкой.
Позже этим вечером, пока я работаю над розовым коктейльным платьем с обшитыми камнями вокруг шеи, он ленивой походкой заходит в комнату. Его волосы взъерошены, а футболка помята. Он выглядит так, словно только что проснулся. Я продолжаю работать, а он садится на свою кушетку и откидывается назад, поднимая руки, и укладывая голову на ладони. От чего его футболка немного задирается, обнажая сантиметр гладкой, подтянутой кожи.
Он закрывает глаза, словно наслаждается шумом швейной машинки.
— Что ты…
— Тсс. — Он поднимает палец. — Просто шей, Ватсон. Мне нравится слушать твое дыхание, когда ты сосредотачиваешься. Оно настраивает на созерцательный лад. Помогает мне думать.
Это ставит меня на место и заставляет мое сердце сжаться. Он любит слушать мое дыхание. Это просто так… романтично. Ага, я сказала это, отчего мне в голову лезут мечты о вечной любви, которую я всегда пыталась встретить, но так и не нашла.
Проходит около часа, в течение которого я шью, а он лежит на своей модной кушетке. Глаза закрыты, но он не спит, по-видимому, просто думает и слушает мое дыхание. В какой-то момент заходит папа, чтобы сделать чай, и странно поглядывает на нас, особенно на Джея. Отец всегда ненавидел шум от моей машинки — говорит, что тот вызывает у него головную боль. Поэтому он, очевидно, не может понять, что делает Джей, сидя так близко к ней. Когда он уходит, мне кажется, я вижу тень улыбки на его губах.
Спустя некоторое время Джей садится и вытаскивает блокнот из своего кармана и что-то чиркает в нем.
— Что ты пишешь?
— Помолчи минутку, родная. У меня только что появилась идея для нового трюка, и мне нужно записать все, пока не забыл.
— Ой, извини.
Откладываю ткань, которую измеряла, и наблюдаю за ним. Хочу спросить о том, что произошло после нашего совместного сна, но, похоже, не могу придумать способ, как упомянуть в разговоре о нашем сексе в одежде. Хочется, чтобы Джей сам заговорил, но он ни разу не упоминает об этом. Закончив писать, он убирает блокнот обратно в карман и сгибает свои пальцы.
— Так в чем заключается новый трюк? — спрашиваю я.
— Ты должна подписать контракт, прежде чем расскажу тебе о нем, Ватсон. Я ведь не могу позволить, чтобы ты продавала все мои секреты старому Слагворту, не так ли?
— Ладно, господин Вонка. — Я смеюсь. И после мгновения тишины говорю: — Могу я кое-что спросить?
— Валяй.
— Каково это — находиться в тюрьме?
Джей прыскает со смеху.
— Скажи честно. Ты совершила какие-то ужасные преступления, которые вот-вот раскроют, и потому боишься попасть за решетку. Я ведь прав? — И снова этот озорной взгляд, что так часто появляется на его лице.
Я поднимаю руки в воздух, невозмутимо отвечая:
— Ладно, ты меня поймал. Я подпольный наркобарон, и один из моих приспешников продал меня властям.
Джей смеется еще сильней.