Мы редко касаемся друг друга, но когда делаем это, между нами взрываются фейерверки. Безмолвные взрывы. И все это от невинной ладони на моем локте. Наши руки случайно соприкасаются. Порой он нежно распускает мои волосы из небрежного хвоста и собирает его заново.
Люблю, когда Джей пробегает пальцами по моим волосам.
Я всегда думала, что чтобы иметь отношения, нужен секс. Но в действительности это не так. Без секса я стала ближе к Джею, чем когда он у нас был. Да и все равно секс у нас продлился недолго.
И, тем не менее, я жажду его.
Не дождусь того дня, когда он позволит себе задержать свои прикосновения, чтобы они превратились в нечто большее. Терпеливо жду, чтобы цирк, которым стало его судебное разбирательство, закончился.
Газеты в Ирландии и Великобритании прознали о деле, и за недели, оставшиеся до дня суда, оно притягивает много внимания. С приближением этого дня я замечаю, что в Джее зажигается какое-то электричество. Ожидание облегчения, что все это закончится.
За неделю до суда я возвращаюсь домой поздно, пробыв пару часов у Мишель дома, проведя беззаботное время вместе с ней и Джесси. Да, за прошедшие несколько месяцев их сексуальная связь превратилась во что-то постоянное. Не уверена, поднимал ли кто-то из них тему отношений, но, похоже, именно так и случилось.
Они счастливы вместе, что теперь совсем для меня неудивительно. Просто надеюсь день, когда Мишель решит, что хочет вернуться к мужчинам, никогда не наступит.
В холодную январскую ночь на улице темно, и я пытаюсь нащупать ключи от дома в своей сумке. Когда достаю их, чья-то рука в перчатке грубо опускается на мой рот и сильное тело жестко прижимает меня к двери.
Чувствую, что-то острое упирается мне в живот, и тогда мужской голос угрожает:
— Закричишь, и я зарежу тебя.
Мое сердце быстро стучит, пот проступает по всему телу.
Не кричу. И не могла бы это сделать, даже если бы хотела. Я в слишком большом потрясении, чтобы вообще как-то реагировать.
Рука, прикрывающая мой рот, поднимается к моим волосам, хватая копну и сильно оттягивая. Из меня вырывается сдавленный всхлип, но он едва слышен. Про себя думаю: «Это ли тот человек из парка, который, наконец, решил выполнить свою угрозу?».
— Ты передашь Джею Филдсу сообщение, — продолжает голос, один звук которого режет мне слух.
Могу лишь кивнуть.
— Скажешь ему, что если он покажется в зале суда на следующей неделе, мы придем за тобой снова, и в следующий раз оставим отметку.
— Мы? — Там есть кто-то еще, помимо безликого человека?
Снова киваю, и давление исчезает. Несколько секунд стаю на месте, не в состоянии развернуться, но думаю, что слышу цокот каблуков вместе с ботинками, когда они уходят. Где-то неподалеку заводится машина и слышен рев мотора; мое тело, наконец, начинает двигаться. Я поворачиваюсь и быстро выбегаю на дорогу — как раз вовремя, чтобы увидеть, как черный автомобиль ускоряется. Окна без тонировки, и не уверена, подводит ли меня зрение, но вижу Уну Харрис, уставившуюся на меня с пассажирского сиденья с безумной улыбкой на лице.
Какого черта?
Это был вовсе не человек с парка. Мои руки дрожат, пока пытаюсь найти телефон. Вытаскиваю его и быстро набираю номер Джея.
— Ватсон, — тепло отвечает он.
— Ты мне нужен, — мой голос наполнен страхом, который занимает каждую клеточку моего тела по мере того, как произношу слова.
— Ты дома? — спрашивает он, но теперь уже серьезно.
— Да.
— Буду через десять минут.
Заходя домой, пытаюсь не шуметь, зная, что папа спит наверху. Я только что пережила один из самых страшных моментов в своей жизни, второй был, когда убили маму, но тогда едва ли был какой-то звук. Все произошло так быстро, нечего даже и говорить, а сейчас я все еще чувствую нож, который безликий человек прижимал к моему животу.
Уна Харрис совсем не та, кем кажется, потому что женщине, которую я сейчас видела, определенно не чуждо видеть напуганных до смерти людей, угрожать им, чтобы заполучить желаемое.
На нетвердых ногах я закрываю парадную дверь и прохожу в кухню, включаю свет и сажусь за стол. Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь открывается, и в нее целеустремленно входит Джей. Он видит меня сидящей там, белой, как привидение, и сразу же склоняется надо мной, беря мои руки в свои.
— Ватсон, что случилось? — спрашивает он с видом, будто хочет кому-то причинить боль.