Когда спускаюсь вниз, застаю папу, сидящим на своем обычном стуле, читающим газету и попивающим кофе. У него мешки под глазами, и, похоже, он даже не сомкнул глаз. Его разговор с Джеем снова всплывает в голове. Что бы это ни было, именно он не дал ему заснуть.
Уже некоторое время у меня были подозрения, что Джей делает что-то совсем незаконное. Не знаю, почему, но я верила ему в этом вопросе. Убедила себя, что он знал, что делает. Должно быть, он признался папе, признался во всем, во всех тех вещах, которые отказывался рассказывать мне до неопределенного дня в будущем.
Но я обещала ему, что не буду задавать вопросов, и мне нравится думать, что я держу свое обещание.
— Доброе утро, — говорю я, входя в комнату и засовывая хлеб в тостер.
— Матильда, — отвечает папа с вымученной улыбкой. — Выглядишь великолепно. Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше. Я уже позвонила временной заместительнице и сказала, что она нам больше не понадобится. Мне не терпится пойти.
Папа хмурится.
— Ты уверена? Это дело стало очень... сложным. Я бы совсем не возражал, если бы ты захотела не участвовать в нем. На свет вылезло много непристойных вещей.
— Ты о том, что Уна Харрис взломала телефон Джея? Я слышала новости.
Губы папы сжимаются в тонкую линию, а выражение его лица становится холодным, хоть это и не из-за меня.
— Это не все, что сделала эта женщина, милая. Похоже, она была безудержна в своих амбициях в течение многих лет, и у Джея есть доказательства всего этого.
Я уставилась на него.
— Откуда?
— Он был очень занятым человеком, делал свою домашнюю работу, — единственный ответ папы. Его тон какой-то печальный, печальный и... нежный. Словно по неизвестной причине он сочувствует Джею.
Мой хлеб выпрыгивает из тостера, напугав меня. Я отворачиваюсь от папы и иду за маслом. После завтрака появляется Уилл и везет нас к зданию суда, паркуясь по прибытию. Журналисты повсюду, словно муравьи над кусочком сахара. Джей ожидает нас внутри в одиночестве. Его глаза загораются счастьем и облегчением, когда он видит меня. К сожалению, после того как слышала их с папой вчерашний разговор, не могу сказать, что чувствую тоже самое.
Мне нужно знать правду. А прямо сейчас я могу с таким же успехом носить повязку на глазах. Просто надеюсь, когда придет время, я смогу принять что бы мне ни рассказали.
— Ватсон! Тебе лучше, — говорит он, притягивая к себе и заключая в теплое, к счастью дружеское объятие, учитывая, что папа и Уилл находятся здесь же. Когда мы заходим в зал заседания, я пробегаюсь по материалу на сегодняшний день, про себя высказывая раздражение за паршиво проделанную работу заместительницы. Все не там, где должно быть, и исправление ее ошибок займет у меня вечность. Нам приходится ждать прибытия судьи, на что может уйти Бог знает сколько времени.
Мои глаза перемещаются на Брайана и Уну, когда они входят, окруженные своей командой юристов. В отличие от Джея, который специально попросил папу представлять его в суде, Брайан нанял адвоката, парня средних лет, которого я на самом деле узнаю. Томас Дженкинс. Большинство людей юридической профессии в этом городе знают его, потому что он один из самых талантливых людей в бизнесе.
Я изучаю Брайана, сужая взгляд. В нем должно быть что-то есть, что-то под обычным внешним видом, отчего Джей так сильно его ненавидит.
— Ты в порядке, родная? — спрашивает Джей, врываясь в мои мысли. Очевидно, он заметил, как я смотрю на Брайана.
Бросаю на него взгляд, а затем опускаю глаза на бумаги передо мной.
— Да, просто... с этим парнем что-то не так, знаешь ли. Я не могу понять, что именно, потому что он выглядит таким обычным.
Джей потирает подбородок с задумчивым выражением на лице.
— Ты когда-нибудь читала Ханну Арендт? — я видимо выгляжу потерянной, потому что Джей поясняет дальше. — Она политический теоретик.
Качаю головой.
— Нет, я никогда не ходила в колледж, Джей. Люди, которые не были в колледже, обычно не читают политических теоретиков.
Не уверена, почему язвлю ему. Возможно, потому что знаю, что Джей точно знает, что «не так» в Брайане, но мне об этом не скажет.
— Я тоже не был. Но, да, я понял, о чем ты. В любом случае, она написала книгу о судебном процессе нацистского лейтенанта по имени Адольф Эйхман в 1960-м. Арендт была еврейкой, которая покинула Германию во время правления Гитлера, а во время судебного процесса этому парню пришлось встретиться со всеми злодеяниями, которые он совершил. Вещами, которые мог придумать только монстр. Тем не менее, его обследовали психологи, и определили, что он не был психопатом, что по факту он был полностью нормальным. Отчего Арендт сделала вывод, что совершенно обычные повседневные люди были способны на преступления, которые в основном ассоциируются лишь с самыми извращенными, злобными членами общества. Она назвала это банальностью зла. Вот что ты видишь, глядя на Брайана Скотта, Матильда. Он обыденный, заурядный, будничный, похожий на точную копию любого другого профессионала его возраста, и все же...