Он прерывается и отворачивается. Я чувствую, как затаила дыхание.
— И все же что, Джей? — спрашиваю я нетерпеливо.
— Судья здесь, — говорит он, разворачивается и потирает руки. — Похоже, сейчас начнется вечеринка.
Затем появляется папа, быстро переговаривая с Джеем, и у меня нет возможности расспрашивать далее. Оглядываясь через плечо, вижу Джесси, сидящую в зале, она ободряюще улыбается и машет мне. Я машу ей в ответ и устраиваюсь на своем месте.
Не знаю, почему, но кажется, нам предстоит длинный и интересный день.
ГЛАВА 27
Папа собирается вызвать свидетеля, женщину по имени Эмма Филан, которая работает на Уну Харрис в качестве личного помощника. На самом деле, я потрясена, что они уговорили ее свидетельствовать. Честно говоря, не уверена, что Уна была в курсе, потому что стоило вызвать миссис Филан, и ее рот раскрылся от удивления.
Наблюдаю как ее шок переходит в бешенство, когда она поднимает эти кошачьи зеленые глаза на свою работницу. Или, правильней сказать — «бывшую сотрудницу»? Скорее всего, таковой она станет уже до конца сегодняшнего дня. Я наблюдаю, как женщина занимает место свидетеля, и секретарь берет с нее клятву. Проходит минута, прежде чем понимаю, что знаю эту женщину. Это львица, от которой нам с Джеем пришлось спасать Джесси, когда та пыталась заняться с ней групповухой вместе со своим мужем.
Что. За. Ешкин. Кот?
Украшения и развратный наряд, в котором она была в первую нашу встречу в казино, исчезли. Теперь ее волосы зализаны назад в аккуратный пучок, а на ней очень приличный брючный костюм. Моя голова сразу же поворачивается в сторону сидящей в зале Джесси. Она с озорством подмигивает мне, когда я губами произношу: какого черта?
Что-то прогнило в Датском королевстве, ведь правда, я нисколечко не поверю, что это простое совпадение. Пытаюсь перехватить внимание Джея, но он стоически смотрит вперед.
Папа встает для допроса свидетеля. Он держит голову высоко, несмотря на то, что его хромота заметна, а костюм недорогой и поношенный. На секунду забываю о своих подозрениях. В это мгновение я просто горжусь своим отцом, человеком, прошедшим через столько и проведшим так много времени, работая над паршивыми мелкими тяжбами, выступившим сейчас вперед, чтобы представлять интересы истца в одном из самых громких судебных исков этой страны за последние годы.
Я невероятно горжусь им.
— Где вы работаете, миссис Филан? — спрашивает папа.
— Я была личной помощницей Уны Харрис последние шесть лет, — отвечает Эмма, крепко держа руки на коленях.
— Вы можете назвать себя довольным работником?
Она хмурит брови.
— Простите?
— Вы счастливы на своей работе? — уточняет папа.
Эмма на долю секунды бросает взгляд на Уну.
— Я бы не сказала именно так.
Когда я смотрю на Уну, вижу, как ее рот сжимается в плотную линию. Кто-то явно недоволен.
— Вы несчастливы на своей работе?
— В некотором смысле — да.
— Почему вы несчастливы?
Эмма долго не отвечает. Она наклоняется к микрофону, слова будто вертятся у нее на языке, прежде чем она произносит:
— Из-за того как обращается со мной шеф.
Присяжные начинают переговариваться, а папа продолжает:
— Какого рода обращение вы имеете ввиду?
— Ну, порой она бывает грубой. Иногда угрожает и оскорбляет. Она также заставляет меня выполнять поручения, которые мне неприятны.
— Вы не могли бы пояснить, какого рода поручения и почему они вам неприятны?
— Она постоянно заставляет меня забирать ее лекарства. Мне неприятно, потому что это не входит в мои рабочие обязанности. Мои функции в основном заключаются в администрировании.
Со своего места в зале суда Уна громко фыркает от раздражения. Когда смотрю на Джея, его руки скрещены, а на лице едва заметная улыбка. Затем изучаю Эмму, и чего скрывать, она бы предпочла находиться где угодно, но только не тут в качестве свидетеля, независимо от того, насколько она несчастна на своей работе. Каким-то образом Джей принудил ее быть здесь. Точно вам говорю.