По требованию судьи, председатель присяжных встает, чтобы огласить вердикт. Секретарь спрашивает ее, пришли ли присяжные к единому мнению, на что она просто отвечает: «Да».
— Находите ли вы ответчика виновным или невиновным? — спрашивает секретарь.
— Виновен, — отвечает председатель присяжных.
— Это единогласное решение?
— Да.
Вот так сюрприз. Но под «сюрпризом» я подразумеваю, что в этом нет ничего удивительного. Джей с папой пожимают руки и похлопывают друг друга по плечу в знак победы. Я рада за них, правда. Папа кажется таким счастливым, и это так замечательно. Я не видела, чтобы он так улыбался со смерти мамы.
Брайан Скотт излучает потоки ненависти на Джея через весь зал одними лишь глазами. Хотя Джей этого не замечает, в основном потому что его внимание зафиксировано исключительно на мне. Он кажется... опасается.
Как я сказала, признание виновности неудивительно. Что удивительно, так это сумма денег, которую получает Джей в качестве компенсации. Два. Миллиона. Евро. Нет, я не шучу. Очень много для этой страны. Я ожидала сотню тысяч, может, две, но чтобы два миллиона? Вау.
Как только у Джея появляется возможность, он оказывается возле меня с засунутыми в карманы руками.
— Ватсон, нам нужно поговорить.
— Я... я неважно себя чувствую. Кажется, мой грипп еще не прошел. Поеду домой и прилягу.
— Но я всех угощаю праздничным обедом. Ну же, я хочу, чтобы ты там присутствовала.
Глядя в его глаза, у меня не поворачивается язык сказать ему «нет», поэтому я слегка киваю. Он кладет свою руку мне на поясницу и выводит из здания суда. Пресса толпой ожидает нас, и Джей настаивает, чтобы я была рядом с ним, пока он делает заявление.
Я немного ошеломлена, потому что обычно ни за что бы не согласилась появиться вот так в телевизионном эфире. Уверена, этим вечером заявление Джея будут показывать на каждом новостном канале. И я буду там же с ним, вероятно, с комически растерянным выражением лица.
Все происходящее после вынесения вердикта кажется размытым. Не успела я опомниться, как сижу в милом итальянском ресторане с Джеем, папой и Уиллом, поедая пасту карбонара и пытаясь понять, почему у меня каша в голове. Как будто я заключена внутри одной из тех вращающихся оптических иллюзий, которые вызывают головокружение лишь от одного взгляда на них.
В темных уголках моего мозга находится информация, которая просто жаждет прорваться, чтобы помочь мне понять, что происходит на самом деле.
Джей почти не отводит от меня свой пытливый и напряженный взгляд. Папа с Уиллом дружно болтают об успехе дела, когда я отодвигаю стул и встаю под предлогом похода в дамскую комнату.
Но туда не иду.
Вместо этого выхожу из ресторана и ловлю такси до дома. Однако, добравшись до места, перспектива оказаться внутри кажется мне удушающей, поэтому решаю прогуляться и проветрить голову. Я перехожу дорогу и иду в сторону променада, а найдя пустую лавочку, сажусь на нее и смотрю на воду.
Не знаю, сколь долго я просидела там, как что-то падает рядом со мной. Я кошусь влево и вижу стопку старых писем, перевязанных веревкой. Чувствую, как кто-то нависает надо мной. Джей.
Я не поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.
— Что это? — спрашиваю я с любопытством, подбирая их и раскладывая на коленях.
— Письма, написанные моей мамой, — отвечает он. — Почему ты вот так убежала из ресторана? Мы беспокоились о тебе, а ты не отвечала на телефон.
Прячу лицо под ладонью.
— Блин. Прости. Он на беззвучном режиме. Мне просто нужно было немного свежего воздуха. Письма?
Он обходит скамейку и садится, устраивая руку на спинку. Я чувствую его жар.
— Да, хочу, чтобы ты прочла их. Когда я был еще ребенком, мне казалось она писала дневник, но это не так. Она писала письма моему дяде. Она писала ему каждую неделю, а этот мерзавец никогда не отвечал ей. Он читал их, а затем откладывал. Думаю, для него это был эксперимент, чтобы посмотреть, как долго она продолжит писать, ни разу не получая ответа.
— Немного жестоко. Это тот дядя в Америке? К которому ты уехал жить?
Он заправляет мне прядь волос за ухо, и от этого прикосновения по телу пробегает приятная дрожь.
— Да. Просто прочти их. Они обрисуют тебе более ясную картину. Затем я объясню все остальное.
Я снова опускаю на них взгляд.
— Ладно.
Он печально и ласково улыбается мне.
— Давай. Отведем тебя домой. — Беря меня за руку, он помогает встать.