— Думаю, пора закругляться, — говорит он, вставая и собирая мои вещи. — Джесси, вы с Мишель поймайте такси, ладно? Ты слишком пьяна, чтобы вести. Я позабочусь о Матильде.
— Матильда просто желает, чтобы ты позаботился о ней, Джей, — говорит Мишель, пытаясь в своем пьяном состоянии придать голосу сексуальности, но выходит так, словно у нее сильный кашель. Я хмурюсь, глядя на нее, и она едва не давится от смеха.
Не обращая на нее внимания, Джей помогает надеть пальто и вешает сумку мне на плечо. После чего он хватает мои туфли и опускается на одно колено, чтобы помочь влезть в них; его теплое прикосновение к моей ноге наводит меня на мысль о фразе «сексуально озабоченная». Ага, вот такой он меня делает. Все это время я верчусь, пьяно хихикая и усложняя ему задачу.
Наконец, он выводит меня за дверь и сажает в свою машину, которая припаркована позади помещения. Усаживая меня на пассажирское сиденье, он пристегивает ремень безопасности. Сквозь туман понимаю, что костяшки его пальцев задевают мою ложбинку, но я недостаточно трезвая, чтобы в полной мере насладиться этим.
Чертово вино!
Я давно не была так пьяна. Думаю, в последний раз я напивалась в стельку во время празднования моего восемнадцатилетия, когда полночи провела лицом вниз на диване Мишель, не в состоянии вспомнить, как туда попала. Вообще-то нет, помню. Это бутылка дешевой водки из супермаркета привела меня туда.
Когда мы приезжаем домой, Джей помогает мне вылезти из машины, а затем ведет к двери, обхватив рукой за талию. Он пользуется своим ключом, чтобы впустить нас, я иду к лестнице и хватаюсь за перила, снимая свои туфли и отбрасывая их.
— Глупые мучительные остроконечные штуковины, — сетую я, в голове неясно.
Джей тихо смеется, когда я ставлю свою непослушную ногу на первую ступень.
— Давай помогу тебе, пьянчужка, — говорит он, подходя и обнимая меня за талию. Возникает такое приятное чувство, что я кладу свою голову ему на плечо. Он, должно быть, понимает, что поставить вторую ногу займет очень много времени, поэтому просто подхватывает меня на руки как невесту в свадебную ночь и несет.
— Ура! — визжу я, затем сжимаю его бицепс, когда мы поднимаемся. — Ты такой сильный, инспектор Холмс.
— Звучит так, словно ты впечатлена.
— Ну, ты очень… впечатляющий.
— Правда? Чем же?
Я трясу головой и прикрываю глаза.
— Ах, да просто… всем.
Мы достигаем моей комнаты, и он локтем открывает дверь, не отпуская меня, пока мы не доходим до кровати, где Джей кладет меня на матрас. Пока он нес меня, мои руки сами умудрились обвиться вокруг его шеи и теперь не отпускают. Вместо этого я практически притягиваю его к себе на постель и истерически смеюсь, когда он приземляется сверху меня.
— Ха! Ты упал! — говорю я громко.
Его рука накрывает мой рот, а грудь вибрирует от сдерживаемого смеха.
— Потише, родная. Разбудишь своего отца.
У меня нет ответа. На самом деле в голове очень быстро проясняется оттого, что его рука все еще на моем рту. Мои глаза прикованы к его пальцам на моих губах, и он, должно быть, замечает это, потому что мгновенно убирает их. Мое дыхание становится затрудненным от нашей близости и того факта, что мы с ним на моей кровати. Он это тоже замечает и подносит свои руки к моим, пытаясь убрать их со своей шеи. Я вспоминаю его слова, сказанные чуть ранее, о микробах, пожатии рук и поцелуях. И сейчас я хочу обменяться микробами путем поцелуя. Да право же, микробы в это мгновение меня совсем не волнуют.
— Ты должна отпустить меня, Матильда, — говорит он мягко.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — шепчу я.
Он улыбается и качает головой.
— Ты выпила слишком много вина. Спи давай. Увидимся утром.
Как только он собирается уходить, я резко приподнимаюсь, хватая его, и нерешительно прижимаю свои губы к его. Фейерверки, электричество, взрывное покалывание опаляют меня при этом соприкосновении. Его губы теплые, мягкие и совершенны на моих, и тогда понимаю, насколько неподатливым становится его тело. Он издает звук, похожий то ли на стон, то ли на рычание, прежде чем отстраниться. Его рот поднимается к моему лбу, куда он нежно и быстро меня целует, а затем исчезает.
И будто мое тело так же, как и мозг, стремится избежать унижения, я почти сразу засыпаю.