— Должно быть.
— Не понимаю, как такая низкопробная статья вообще смогла попасть в печать. Разве ее шеф не должен был проверить - правда ли это, прежде чем дать добро на ее публикацию?
— Печатают больше лжи, чем правды, Ватсон. Думаю, мы оба это знаем. И, скорее всего, ее шеф такой же выродок, как и она сама.
— Выродок? — спрашиваю я с любопытством.
— Она не единственная, кто собирает информацию. Я, возможно, знаю о ней больше, чем она обо мне.
Теперь я встаю и сажусь рядом с ним, спрашивая серьезно:
— Что ты знаешь о ней?
Он потирает подбородок:
— Дай-ка подумать. У нее зависимость от выписанных ей таблеток, а еще от пластических операций. Ее муж развелся с ней, потому что у нее была интрижка. Она живет одна со своей чихуахуа, оскорбляет свою домработницу, каждое утро пятницы делает маникюр, посещает церковь каждое воскресенье — ну, знаешь, чтобы сохранять видимость. И последнее, но не менее важное, она спит со своим шефом последние шестнадцать лет.
— Что? С шефом из газеты?
— Ага.
О, Боже.
— Как и говорил, я уже какое-то время подготавливаю почву.
— Да, но ты не можешь использовать что-либо из этой информации на суде, Джей. Особенно, если ты добыл ее незаконно.
Вдруг я вспоминаю тот раз, когда он пошел поговорить с тем сомнительным мужчиной в баре после семинара Симона Сильвера. Они обменялись конвертами. Он был частным сыщиком или кем-то еще?
— Сомневаюсь, что она мне понадобится. Это дерьмо всегда всплывает так или иначе, а Уна Харрис скрывает слишком много дерьма. Рано или поздно разразится большой скандал.
И снова у меня такое впечатление, будто он скрывает намного больше, чем говорит. Но я не давлю на него, не думаю, что это мое дело.
— Мне жаль, что она распространяет ложь о тебе, — говорю я, положив руку ему на плечо для утешения.
Взгляд Джея опускается на нее, задерживаясь на какое-то мгновение. Затем он протягивает свою, и кладет поверх моей.
— И мне жаль, что ты прошел через все это. Что ты был одинок в целом мире, — продолжаю я.
— Я не был одинок — просто выбрал этот путь. В то время я предпочел жить на улицах, а не с безумным дядькой. Я и так предостаточно натерпелся от своего отца, до того как он умер.
Это редкий момент откровенности, и я хочу узнать больше, поэтому спрашиваю шепотом:
— Твой отец тоже был сумасшедшим?
— Не в таком роде. Отец использовал физическое насилие. Дядя Киллиан действовал больше психологически. Ему нравилось сводить меня с ума. — Он кажется моложе, когда рассказывает об этом, будто обращаясь в мальчика, преданного взрослыми, которые должны были заботиться о нем.
Я потираю его плечо, потому что не знаю, что еще сказать, но хочу утешить его. Мы долго сидим в тишине и смотрим на ночную темноту в окнах. Джей сжимает мою руку и встает, нарушая наше задумчивое молчание. Когда он выходит из комнаты, я долго размышляю о мальчике, которым он был когда-то, пока убираю свои вещи.
ГЛАВА 16
В пятницу я возвращаюсь на работу после обеда и обнаруживаю, что двери в офис папы закрыты и оттуда доносятся голоса. Прикладываю ухо к дереву и слушаю, различая легкоузнаваемую модуляцию Джея. Боже, как я люблю его голос. Думаю, другой акцент теперь мне не понравится, поскольку именно этот я слышу каждый день.
Гадая, зачем он здесь, включаю свой компьютер и начинаю выполнять дела, которые нужно завершить до конца дня. Где-то полчаса спустя папина дверь открывается, и появляются двое мужчин, пожимающих руки. Джей выглядит восторженно, и папа тоже довольно счастлив.
— За успешное начинание, — говорит отец, отпуская руку Джея и возвращаясь обратно в офис.
— Мы выиграем это дело, Хью, запомни мои слова, — кричит Джей ему вдогонку.
Папа усмехается, отмахиваясь от Джея.
Это означает, что он решился и принял дело? Я пытаюсь вести себя безразлично, пока печатаю, а Джей подходит и усаживается на край стола.
— Отгадай что? — сияет Джей.
— Папа берется за твое дело? — улыбаюсь я ему.
— Ага! Как ты узнала? — произносит он — весь такой игривый и энергичный. — Мне кажется, ты можешь быть телепатом, Ватсон. Нужно включить тебя в свое представление.
— О, Боже, ты так рад этому, — говорю я, качая головой и не переставая улыбаться.
— Ага. План снова в действии.
— План?
Он не сразу отвечает.
— Показать Уне Харрис, что она связалась не с тем фокусником.
— Мне казалось, ты предпочитаешь слово «иллюзионист», — смеюсь я.
— Так и есть, но так предложение прозвучало сексуальней.