В груди юноши разгорелся праведный гнев, он частенько этим «страдал», как говаривал циничный Микаэлло. Кровь закипела в жилах Фила, он стиснул кулаки, обводя яростным взглядом все небольшое, пропитанное страхом и духотой помещение. Все занимались своими делами, смиренно и покорно исполняя приказы, и никто не утешил несчастного мальчика, который дрожит здесь, умирая от ужаса и гадая, что же с ним сделают завтра.
Юноша уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя вспомнил наставления друга, поэтому гневная речь застряла у него в горле комом. Фил медленно закрыл рот, плотно стиснув зубы, и опять повернулся к мальчику.
— Все будет в порядке, — неуверенно сказал он, стараясь улыбнуться. – Все не так уж страшно, как тебе кажется!
— Все гораздо страшнее! – захохотал золотоволосый раб, откладывая тюбик с кремом и зеркальце.
Филидор наградил его суровым взглядом, но тот даже и не думал униматься.
— Ты видел его волосы? А?! Видел?! Они золотые, а таких детей ожидает одна судьба… — продолжал красавец, глядя на малыша не то с жалостью, не то со злобой. – Мы слишком красивы, чтобы работать, а значит…
Договаривать он не стал, а просто махнул рукой и снова взялся себя разглядывать.
Все было ясно и без слов. Фил, конечно, впервые слышал о предназначении рабов с такими волосами, но догадаться, насколько ужасная судьба в скором времени ожидает этого несчастного ребёнка, было не трудно.
Мальчик, который не понял из их разговора ровным счетом ничего, но был напуган неизвестностью ещё больше, зарыдал громче и принялся бить ногами по ящику, на котором сидел. В этот момент дверь резко открылась, и в рабскую заглянула женщина в форме старшего офицера, явно привлеченная шумом. Ребёнок тут же затих, как впрочем, и все остальные обитатели душной каморки. Женщина внимательно обвела глазами всю комнату, пока наконец не остановила свой взгляд на Филидоре, который все еще гладил безутешного паренька по голове.
— Эй ты! Да ты! — гневно рявкнула она, указав на него толстым пальцем с перстнем. – Подойди ка сюда!
— Я? – непонимающе переспросил юноша, с видом сельского, наивного дурачка. – А что случилось?
— А ну ка тащи сюда свою задницу и без разговоров! – все больше сердилась офицер.
Делать было нечего, пришлось идти, лавируя между застывшими от ужаса рабами и ящиками. В два шага преодолев расстояние до двери, Фил встал во весь свой богатырский рост перед женщиной, которая на его фоне смотрелась весьма хрупкой, и явно уже не чувствовала себя такой значимой.
— Зачем ты устраиваешь шум?! – возмущённо пророкотала она, задирая голову повыше, чтобы смотреть юноше прямо в глаза. – Или тебя давно не наказывали?! На обработку захотел? А?!
Фил уже был готов ответить, но в этот момент в одной из голосовых трубок, во множестве змеившихся по стенам и потолку, что-то забулькало, заквакало, после чего, рабскую наполнил писклявый голос Мики, который ещё не приспособился, как следует притворяться.
— Раб! А раб, долго я ещё должна ждать, когда ты притащишься ко мне, чтобы помочь?! – требовательно вопил Микаэлло.
Филидор глубоко вздохнул и закатил глаза, после чего выразительно посмотрел на офицера и чуть заметно пожал плечами, как бы говоря: «Я бы и рад поболтать, но служба зовёт».
— Тебе повезло… Но мы с тобой ещё побеседуем, паршивец! — злобно зашипела женщина, не отрывая яростного взгляда от нерадивого слуги. – Иди к хозяйке, быстро!
Низко поклонившись с самым престыженным видом, Фил поспешил убраться куда подальше от этого страшного места, в тайной надежде на то, что за этот короткий перелёт он не успеет сойти с ума среди этих несчастных, чью жизнь обменяли на сомнительную ценность золота.
В каюте Микаэлло все было по-прежнему, если не считать двух новых чемоданов, стоявших у дивана. Его друг сидел на самом краешке глубокого кресла и нервно вздрогнул, когда дверь со стуком закрылась. На лице Мики была тревога, легко различимое беспокойство просвечивало даже через несколько слоев косметики. Филидор быстро пропитался этой нервозностью и, подойдя поближе, плюхнулся на диван рядом.
Только теперь он услышал, что в ванной течёт вода, и кто-то плещется. Это было странно, осторожный Мика никогда бы не поставил дело под угрозу и не пустил бы в каюту посторонних, а уж тем более, не стал бы звать кого-то в гости сам, но в ванной кто-то был и это пугало.