— Зачем?
Тело фиазца обмякло, и он рухнул вниз. Эзоп окинул взглядом окружение, и его ноги подкосились. В двух метрах от него лежало изрубленное тело Атана, рядом с которой расположилась и Каиса. Он видел мертвых законников и толстого начальника, а прямо перед ним распластался старикашка, которого он нещадно убил на дороге. Чуть дальше лежали трупы старых друзей и полевого командира, их молодые лица смотрели пустым взглядом на него, молча вопрошая: “зачем?”.
Эзоп прикрыл лицо руками и без сил рухнул на колени. Вдали показалось какое-то движение. Мужчина поднял глаза и увидел невысокую фигуру мальчика, которая медленно поднялась над горами трупов и пошагала к нему. Сердце забилось сильнее — силуэт показался Эзопу очень знакомым. Мискарец быстро встал на ноги и побежал к юноше. Мальчик шатался в разные стороны, хватаясь руками за воздух. Чем больше Эзоп приближался к нему, тем сложнее юноше было стоять. Когда мужчина приблизился почти вплотную, его тело пронзил новый приступ боли.
— Томас! Как ты, мальчик? — быстро выкрикнул он.
Весь живот юноши покрывала красная жидкость, и узнать серьезность ранений было невозможно. На секунду Том застыл на месте, из последних сил пытаясь устоять. Вдруг его руки повисли, ноги обмякли, и маленькое тело беспомощно рухнуло вниз. Вовремя подоспевший отец ловко подхватил сына и бережно прижал к себе.
— Папа, — тихо прошептал ребенок, глядя затуманенными глазами на взволнованного родителя.
— Да, сынок. Это я, — пробормотал Эзоп. — Где болит? Покажи папе.
Однако Томас больше не отвечал, его глаза застыли в одном положении и он затих навсегда.
— Нет, нет, нет. Не уходи, — быстро затараторил сквозь слезы мискарец. — Не бросай меня снова. Прошу, только не бросай…
Тело Томаса начало таять на глазах, просыпаясь песком сквозь пальцы безутешного отца. Эзоп замахал руками, пытаясь схватить останки сына, но все, что находилось у него в ладонях теперь — это желтый песок. Однако и его с молниеносной скоростью подхватывал ветер, унося в беспощадную гладь пустыни.
Мискарец прижал левую ладонь к сердцу, в ней еще находилось немного песка. Он сидел на коленях с закрытыми глазами и шептал себе под нос бессвязные слова, сам не осознавая их смысл.
— Он справедлив, каждый, кто содеял зло, сотворил несправедливость, будет наказан за это. Он милосерден. А посему, осознав свою вину и признав ее, каждый имеет и шанс второй…
На плечо торговца опустилась легкая рука.
— Я пытался тебя остановить… — тихо произнес Эйрик.
Но реакции не последовало.
— Нам нужно идти — ворота снова отдалились.
Услышав эти слова, Эзоп поднялся на ноги и не спеша поплелся рядом с мальчиком. Ворот в конце улицы действительно больше не было, но это теперь было и не важно. Мискарец больше не думал о спасении или о лучшей жизни, в его голове сидел последний взгляд Томаса и вопрос Чада. Он не понимал, почему убил их, и не знал, сможет ли простить себя за это.
Вокруг путников снова были лишь бесконечные пески. На удивление, которые казались Эзопу знакомыми. Барханы, впадины — все это он уже видел, но не придавал этому никакого смысла. Он просто шел вперед, держа Эйрика за руку.
К голосу Чада прибавились вопли десятков других умерших. Они раздавались отовсюду и не было понятно, настоящие ли это голоса или же всего лишь призраки прошлого. Вскоре и на них мискарец перестал обращать хоть какое-то внимание.
Вдруг, сзади себя Эзоп услышал быстрые шаги. Не успел он обернуться, как грудь пронзила сильная боль. Лезвие меча проткнуло его тело насквозь, и быстро скрылось обратно. Торговец без сил упал на живот, схватившись за кровоточащую рану. Только сейчас он обратил внимание на свое одеяние: на нем был черный плащ, который покрывал его с головы до самых ног. Эзоп поднял глаза и недоуменным взглядом посмотрел на Эйрика. Мальчик быстрым движением приблизился к склонившемуся убийце и уже крепко обнимал его. Глаза юноши печально смотрели на умирающего, с них редкими каплями текли слезы.
— Прости, — почти неслышно прошептали сухие губы.
Эзоп попытался закричать, но не смог — его легкие были наполнены кровью. Мискарец тянулся к уходящему вдаль мальчику и страннику в черном плаще, не в силах издать ни звука. Он понял все: понял, кем оказался таинственный незнакомец, понял, кого он убил, понял, что во всех своих бедах виноват только он сам. Понял, но ничего сделать уже не мог.