Глава III — Новый мир
Замок на холме стоял пустой, но не мёртвый.
Двери были распахнуты, внутри пахло сыростью и пылью, как в доме, где недавно потух очаг.
Мария шагнула первой, за ней — остальные.
Главный зал встретил их тишиной и тусклым светом.
На столе — чашки, на лестнице — щётка, у камина кресло, словно кто-то встал из него лишь вчера.
— Здесь кто-то жил недавно, — сказал Томас.
— Или живёт, — пробормотал Элиас.
Мария нахмурилась. — Мы останемся только на ночь.
К вечеру они развели огонь в кухонном очаге.
Огонь шипел, стены отражали красноватый свет.
Лея смотрела в пламя и шепнула:
— Кажется, здесь кто-то ждал нас.
Анна обняла её: — Просто дом. И всё.
Они поели, впервые почувствовав тепло и покой.
Томас спросил:
— Если те люди ещё ищут нас, где они сейчас?
— Не думай об этом, — ответила Мария. — Мы за стенами. Мы в безопасности.
Но никто не поверил до конца.
Ночью Лея проснулась от шороха.
Сначала — тихого, как если бы по камням катился мелкий гравий.
Потом — будто кто-то ступил в грязь, рядом, за стеной.
Она подошла к окну: туман, холм, лес — всё неподвижно.
И вдруг — короткая вспышка света внизу.
Маленький огонёк, похожий на фонарь.
Потом — второй.
И третий.
Лея прижала ладони к стеклу.
— Они нашли дорогу, — прошептала она.
Утром Мария вышла во двор.
Туман рассеялся, и под стеной виднелись следы.
Глубокие, свежие, как будто в грязи стояли тяжёлые сапоги.
— Это не наши, — сказал Томас.
Мария молча кивнула.
— Сегодня уйдём, — сказала она. — Пока не поздно.
Вечером они сидели у костра и слушали дождь.
Снаружи ветер выл в трещинах, но теперь каждый стук казался шагом.
Анна шепнула:
— Он ближе, чем кажется.
Мария погладила её по руке.
— Не смей бояться, — сказала она. — Страх нас выдаст.
Огонь угасал, ночь сгущалась.
И казалось, будто сам замок прислушивается к их дыханию.
Глава IV — Ночь преследователей
Огонь в очаге догорал, отбрасывая красные отблески на стены.
Мария сидела у окна, слушая, как дождь медленно стихает.
Другие спали — кто вполглаза, кто вполсна, — но она не могла.
Каждый шорох казался шагом, каждый удар ветра — голосом.
Тишина была слишком плотной.
Как будто сам воздух ждал чего-то.
Мария встала, подошла к двери, проверила засов — цел.
Всё спокойно.
И всё же сердце билось чаще.
Она только собиралась вернуться к огню, когда услышала:
глухой удар.
Потом второй.
И третий — ближе, будто кто-то шёл по грязной дороге.
Мария метнулась к окну.
Туман.
И в нём — три огонька.
Фонари. Двигаются вверх по склону.
Холод обжёг внутри.
— Вставайте, — прошептала она, тронув за плечо Томаса. — Вставайте быстро!
Тот открыл глаза, потом — остальные.
— Что случилось? — спросила Анна.
— Они нашли нас, — сказала Мария. — Убийцы.
Дальше всё стало происходить слишком быстро.
Элиас схватил факел, Томас — палку.
Анна подняла Натана, прижала к себе.
— Куда? — спросила она.
— В подвал, — сказала Мария. — Быстрее.
Снаружи раздался скрип ворот, потом грубый голос:
— Проверяйте дом!
Томас метнулся к задней двери — заперта.
Мария тушила огонь в очаге, чтобы не выдал свет.
Всё гремело: шаги, удары, треск досок.
— Они внутри, — выдохнул Элиас.
Лестница в подвал оказалась скользкой, покрытой мхом.
Факел дрожал в руке Марии, вырывая из темноты куски стен и паутину.
Воздух был сырой, гнилой.
— Здесь тупик, — прошептал Томас.
— Нет, — ответил Элиас. — Здесь есть сквозняк.
Они отодвинули бочку — за ней открылась узкая трещина в камне.
Изнутри веяло холодом.
— Быстрее! — крикнула Мария.
Сверху — топот.
Кто-то кричал:
— В подвал! Они здесь!
Мария толкнула младших внутрь первой.
Лея споткнулась, Томас подхватил её.
Анна закрыла за ними дверь — в тот же миг над головой прогремел удар, и дерево лопнуло.
Ход был узкий, каменный, уходящий вниз.
Стен касались плечами, воздух становился ледяным.
Только свет факела дрожал, выхватывая из мрака своды, похожие на старую шахту.
Шаги преследователей глухо отзывались где-то позади.
Но чем дальше дети бежали, тем тише становился этот звук, будто глотался самой землёй.
— Мы почти выбрались, — выдохнула Анна.
Впереди показалась дверь — железная, ржавая.
Мария толкнула её плечом — и та поддалась.
Они оказались… в подвале.
Таком же, как прежде.
Только чище. Тише.
На полу — следы, будто детские, но не их.
Томас огляделся. — Мы что, вернулись?
— Нет, — ответил Элиас. — Смотри.
Он показал вверх: лестница вела туда, где раньше не было выхода.
Балок больше, стены другие.
Воздух — сухой, как после грозы.
— Наверх, — сказала Мария.
Лестница вывела в длинный коридор.
Тот же камень, те же стены, но всё будто чуть изменилось.
Факел горел ровнее, воздух был странно плотным.
Мария подошла к окну — и остановилась.
За стеклом не было леса.
Не было холма, по которому они бежали.
Только отвесные скалы, уходящие в бурное, свинцовое море.
Волны били в камень, поднимая белую пену, а звук был глухим, будто приглушённым.
Анна подбежала к другому окну.
— Здесь тоже… море.
Томас сжал кулаки. — Мы не на холме. Мы... где-то ещё.
Лея осторожно дотронулась до стекла.
— Оно холодное, как лёд. И… — она замерла. — Моё отражение не двигается.
Мария посмотрела — и поняла, что Леино отражение стоит неподвижно, глядя прямо на них.
Они пошли дальше.
Комнаты были знакомыми, но каждая — немного не та: мебель чище, занавеси новее, в камине — тёплый пепел, будто недавно здесь горел огонь.
В зале, где они ужинали накануне, стоял накрытый стол.
На тарелках — хлеб, сыр, мясо. Тёплое.
Запах был свежим, домашним.
Натан потянулся, но Мария остановила его.
— Не трогай.
— Кто это приготовил? — спросил Томас.
— Тот, кто знает, что мы голодны, — ответила Мария.
За окнами билось море.
Тяжёлые волны накатывали на скалы, будто пытались пробиться внутрь.
Иногда звук перекликался с их сердцами — ритм совпадал, становился единым.
— Мы остались одни, — прошептала Анна.
Элиас посмотрел на неё. — Или нас просто разделили.
Мария села у окна, глядя в серый горизонт.
— Тогда будем ждать, — сказала она. — Может, узнаем, где мы.
Лея стояла и шепнула:
— Замок дышит. Слышишь?
Мария прислушалась — и действительно, из камня доносился ровный, глубокий звук.
Не ветер.
Дыхание.
Она подняла глаза к окну.
За стеклом, в тумане над морем, медленно поднимался рассвет —
но свет был тусклый, холодный, и казалось, что солнце в этом мире не умеет греть. рядом