— Вот именно, — подтвердила мать. — Не знаю, о чём люди думают.
— Для таких и сказано, — отозвалась Елена Максимовна, — «с разбором заводи знакомства».
Разговор оказался для Лёни неинтересным, но и за отверткой идти было поздно — мать приказала:
— Умывайся, у меня готово!
Лёня не заставил себя ждать.
В отличном настроении, полный самых лучших надежд на благополучное завершение завтрака, он сел за стол. Мать поставила тарелку, наполненную румяными оладьями.
В это мгновение в дверь с улицы постучали. Надтреснутым голосом спросила Елена Максимовна:
— Кто там? — И щёлкнул замок.
Лёня прислушался. Соседка с кем-то заговорила, потом крикнула:
— Товарищ Галкина, к вам!
Мать встала, повернулась к двери, Лёня глянул и… поперхнулся. На пороге стояла Смирнова.
«Всё! — мелькнуло у Лёни в голове. — Сейчас объявит о сборе и всё испортит. Нашла время прийти!»
Аня, поздоровавшись с Лидией Тарасовной, сразу обратилась к Лёне:
— Я за тобой, пошли.
— Да ведь к двенадцати, — возразил он и робко покосился на мать.
— Было к двенадцати, а теперь изменили. Теперь по цепочке к одиннадцати. Давай скорее.
— Куда скорее? — заинтересовалась Лидия Тарасовна.
— Скорее на сбор, — простодушно ответила Аня.
Она, конечно, нисколько не сомневалась в том, что Лидия Тарасовна уже знает о намеченном походе в лес.
— На сбор, на сбор, — поспешно закивал Лёня. — У нас сегодня отрядный сбор, я думал, к двенадцати, а вот видишь…
Он смотрел на мать невинными глазами, как будто старался сказать: «Понимаешь, не успел ещё тебе сообщить, сам не знал, что к одиннадцати».
Мать нахмурилась и села за стол.
— Ешь! — Она положила на тарелку Лёни ещё одну пышную оладью.
Лёня откусил маслянистый бок и шустро зажевал.
— Садись и ты, — пригласила Лидия Тарасовна, оборачиваясь к девочке. — Горячие…
— Ой, что вы, спасибо! Только нам некогда. Тебе ведь тоже ещё к Зайцеву бежать. А поесть мы там успеем, вот! — она показала какой-то свёрток. — С собой все берут. Так Таисия Николаевна передать велела.
— Зачем же кусочничать, — заметила Лидия Тарасовна.
Лёня, обжигаясь, жевал, поглядывая на Аню.
— Ну, хорошо, — решила она вдруг. — Ты пока ешь, а я пойду. Ты потом сразу в школу беги!
— А к Зайцеву?
— Не надо! Прямо в школу! До свиданья.
Она выскочила за дверь.
— Что за спешка? — пожала плечами мать. — Не давись, не давись, жуй как следует.
Лёня сам не понимал, к чему такая спешка: ведь договорились к двенадцати, так нечего менять. Подумаешь, цепочка!
И всё-таки, уже торопясь, он съел оладьи, выпил чай, переодел рубашку, повязал галстук и тоже выскочил из комнаты.
— Долго зря не бегай, — напутствовала мать.
Лёня крикнул «Ладно!», завернул на кухню, схватил огромный кусище хлеба и сунул его в карман брюк.
Глава 22. Чьё звено лучше?
На площадке перед школой уже толпились ребята — все с красными галстуками. Издали Лёня увидел и вожатого Володю и Таисию Николаевну в зелёной кофточке. А рядом с классной руководительницей стояла какая-то женщина в тёмно-коричневом платье, высокая и худая. Лёня не сразу и разглядел, кто именно, и только когда приблизился, с удивлением обнаружил: да ведь это ботаничка Варвара Самсоновна! А она-то зачем здесь!
Ребята встретили Лёню радостными возгласами, но сейчас же словно забыли о нём: с другой стороны к школе подбегала Ляля Комарова, и её тоже шумно приветствовали. Должно быть, с нетерпением ждали всех прибывающих.
На ладони у Володи лежали часы, и в них беспрерывно заглядывали ребята:
— Полчаса, Володя!
— Тридцать три минуты!
— Уже тридцать пять!
— У вас ещё четыре человека, — сказал Володя Ляле Комаровой.
— У нас тоже не все, — вставила с грустью Маша Гусева. — Смирновой нет, Зайцева и Юдина.
— Вон, вон Эдик, — крикнул кто-то. — И Смирнова тоже!
Ребята повернули головы и увидели: придерживая очки, бежал Эдик, а за ним Смирнова.
— Смотрите, и Юдин тоже! Катится Жиркомбинат!
— Жует что-то!
— Не успел дома, на ходу доедает!
Ребята засмеялись.
— А вот и наши, — обрадовалась Ляля.
К школе подбегало несколько человек. Им кричали:
— Скорее, скорее!
Так со смехом и приняли прибывших в круг. Таисия Николаевна переговаривалась с Варварой Самсоновной. А Володя с Геной Кузевановым и другими активистами начал что-то подсчитывать, потом объявил: