- Мо Джун!
- Прошу, не называйте моего имени при слугах, мы не супруги.
- Простите, - пропустив смущение ответила ошибившаяся: сейчас не то время, чтобы заливаться румянцем. - Генерал, пообещайте, что выполните всё возможное.
- Да, госпожа, - слегка поклонившись, поспешил к месту расправы друг.
Прошла вечность. Места себе не находили все обитатели пожалованного Посланнице Богов шатра.
- Госпожа, позвольте, я узнаю… - молила Сю[И1] – совсем юная рабыня, лет четырнадцати с самыми длинными и густыми волосами.
- Останься. Вскоре мы и без того узнаем. Нечего тебе там быть. – запрещала Бай Ан Лиу.
Дружные восхищённые возгласы стихли. Все расходились.
…
- Теперь уйдите, - взволновано приказала хозяйка. В такой момент, когда душу рвало отчаяние и вина, чьё-то бесцельное присутствие раздражало.
«А если можно было спасти? Зачем я его послушала?!».
Только через пол часа душевных терзаний оставившей нуждающуюся в её защите на погибель, под откинутой входной занавесью появился генерал.
Обещавший прийти направился к столику без приглашения и привычно занял отведённое гостю место. Ан Лиу поспешила занять циновку напротив и со страхом в глазах задала немой вопрос. Если он ответит, то терзаниям наступит конец, но скажи генерал то, чего боится разум, и тогда исправить это будет точно невозможно!
- Прежде, чем я отвечу на вопрос, прошу Вас, госпожа Бай, помните, что мы находимся в Бин Ин[И2] . Здешние законы куда суровее мирных… Только это защищает нас от гибели.
- Прошу, не говорите. - девушке стало вдруг невыносимо страшно.
- Если Вы просите, не скажу, - печальный серый взгляд опустился вниз. – Я беспокоюсь о том, что для Вас случившееся ново, непривычно.
- Как можно привыкнуть к такому? Ответьте, это заслужено?
- Для армии – да. – твёрдо заключил генерал, вновь смотря на спрашивающую.
- Что же она совершила?
- От неё по лагерю пошла болезнь.
- Вы говорите, что её вина в том, что она была больна?
- Не просто больна, госпожа. Она о своём положении знала, но жажда обогащения была сильнее страха перед наказанием.
Соне стало не по себе. Куртизанку казнили публично, да ещё с таким позором за то, что сами же солдаты её и заразили! Сколько времени прошло с того момента, как девушки покинули свои Дома[И3] ? Месяц? Два? Больше! За это время их посещали только солдаты! А вот последние могли надовольствоваться и женщинами в разоряемых городах и деревнях! В чём вина той девушки?!
Несогласную вновь обуяли гнев и страх. Справедливость? Здесь её нет! Будь хоть трижды праведным, ты всё равно станешь грешником для того, кто свято уверен в твоём грехе! И хоть разбей лоб, но стена так и останется стоять глухой!
- Вижу, Вас это пугает, госпожа…
- Она была виновна лишь в сокрытии, но не в том, что появилась эта болезнь!
- Да, госпожа. Но оставьте эту мысль здесь, в этом мгновении, пока мы беседуем о подобном наедине. Держите свой разум и сердце в секрете даже от служанок. Тем более от них.
Кажется, недавно успокаиваемая в объятьях принца поняла, о чём говорит генерал:
- Вы что-то знаете? – тревога усилилась. К страху и вине присоединился стыд. С Мо Джуном их ничего не связывает… Но он был её другом, как и обещал тогда, возле ворот Хуан Цзюй.
- Когда не показывают танцы и театры, слуги и солдаты довольствуются слухами. Самые занятные для них – истории о господах.
«Он знает! Почему так стыдно?! Ну, подумаешь, обнялась… Не я же первая обняла его!», - на щеках проявилась стыдоба, окрасившая и уши. – «Теперь я точно его потеряю! Зачем ему легкодоступной?».
- Мо Джун…
- Госпожа, не сочтите мои слова грубыми, мне приятно слышать из Ваших уст своё имя, но я уже говорил: мы не супруги и не родственны по крови.
«Уже началось! Нет, Мо Джунчик, миленький, пожалуйста!!!».
- Я вернулся сказать, что выполнил Вашу просьбу. И смог добиться облегчения её участи.
- Так она жива?
- Нет, госпожа. И, как бы мне не хотелось Вас об этом просить, но Вам надлежит посетить женский шатёр, дабы освятить его благословением Богов. Трудного от Вас не потребуют, это сделают лекари и их джули. [И4] Исполняемое Посланницей поведает господин Ян Це.