[И1]Сю (от秀 xiù – «колос (злаков)». Имя младшей рабыни шатра госпожи Бай.
[И2]Бин Ин (兵营bīngyíng) – «военный лагерь».
[И3]Им. ввиду публичные дома.
[И4]Джули (от 助理 zhùlǐ – «помощник» (должность). Название должности помощницы лекаря, выполняющую роль медсестры и заменяющую врача в манипуляциях, проводимых пациенткам под чётким руководством лекаря.
4.3
Когда генерал собирался уходить, Сона, не желавшая мириться с участью брошенной им - настолько светлым человеком в окружающей тьме, окликнула:
- Генерал! Прошу, не считайте меня охотницей за титулами. Вы не знаете всего, что не даёт мне покоя в сердце и в мыслях. То, о чём, Вы, возможно, слышали… Неподобающе для меня. Однако, в ту ночь я собой не была. Сама же я так не поступлю.
- Я рад, - с характерной ему тёплой улыбкой отозвался Фань Мо Джун. – Будьте осмотрительнее. И не позволяйте покидать дзанпо[И1] н хотя бы одной из служанок, в особенности, когда принимаете гостя.
- Я запомню, генерал, благодарю, - наметила поклон искренне благодарная.
На следующий день Соне предстояло посетить место, в котором она предпочла бы никогда вновь не находиться. Цзинью[И2] женского шатра пребывали в волнении. Кто-то опасался, что болезнь, а значит, и участь бедняжки, постигнет и их, ещё одни клялись и божились лекарям и помощницам в том, что никогда в жизни не болели, и чуть ли не девственны. Другие же, наоборот, каялись во всех своих недугах, вплоть до детских. Нашлись и те, кто обвинял вчерашнюю жертву, по сути, политических интриг, оправдывая её мучителей и убийц, и считая наказание слишком мягким.
«Дарить «благословение Богов» таким? Насколько же вы глупы!», - по жизни, Сона людей не осуждала, однако произошедшее с ней за последние месяцы, не могло пройти бесследно: - «Как можно обвинять жертву?! Знаете, почему вы это делаете? Из-за собственного страха и трусости. «Если я буду на стороне сильного, то он мне ничего плохого не сделает». Чушь! Овцы тупо следуют командам пастуха, но это не спасает их от продажи на бойню!».
Вопреки кипевшей внутри злости, опекаемая помнила вчерашние слова наставника, поэтому вслух ничего не произнесла.
После довольно длительной церемонии, на которой госпоже Бай пришлось помогать своим присутствием и парой поклонов, сопровождающихся зажжением благовоний, она увидела старую знакомую, незаметно, но старательно подзывающую её к себе.
Дождавшись, пока суматоха в палатке начнётся с прежней силой, а лекари, куртизанки и Служители храма снова переключат своё внимание друг на друга, Ан Лиу направилась вслед за немолодой обитательницей шатра, в первую их встречу, помогавшей ей привести себя в порядок и обработать раны.
- Госпожа. - встала та на колени, как только они обе оказались за длинной перегородкой, скрывающей беседующих от посторонних любопытных глаз: - Госпожа, прошу, не таите на меня обиду за произнесённое Вам ранее!
«Кается за те пошлости, что посмела сказать в мой адрес?».
- Я не могла и помыслить, что Вы настолько благородны! Мой язык – мой враг, обращающий своё оружие против меня! Прошу, госпожа, простите! – женщина начала целовать подол платья Посланницы Богов.
- Что Вы делаете?! Немедленно встаньте!
- Простите, госпожа и за это… Для меня невозможно даже касаться Вашего одеяния. – всё так же смиренно продолжала та.
Последняя фраза выдала в куртизанке льстивую подхалимку. Смогла бы главная дама добиться своего положения без подобных сцен?! Сона презрительно хмыкнула:
- Встаньте. – скомандовала она, подняв подбородок. – Я не помню малых обид, причинённых верными мне людьми.
Если самая влиятельная женщина шатра хочет её покровительства, то пусть принесёт Соне и свою пользу. Кто лучше всего осведомлён о тайных желаниях и страхах своих клиентов, как ни те, кто делит с ними одну постель?!
Дама, понимая, что её спектакль возымел нужный эффект, последовала приказу:
- Благодарю Ваше милосердие. – она поклонилась.
- Зачастую мужчины пользуются ночами вольных девиц не столько для удовольствия тела, сколько для облегчения души.