— Помню твою сказку про ёжика. Сильный, но лёгкий. Но вырос-то как! Вырос! Прямо и не узнать. Парубок настоящий. Жених. А ну отстранись. Рассмотрю тебя. Ой, подрос. И усы эвон пробиваются. Хм, — Фрол ещё на шаг отступил от Касьяна и теперь Сашку оглядел сжавшуюся в комочек на задке телеги.
— Конокрадка⁈ Имя подзабыл. Так и таскаешь с собой. Не прогнал. Прямо боярыней смотрится. Тут пару хороших жеребцов украсть надо чтобы такую одёжку справить. Шелка.
— Помогает мне отвары да мази делать…
— Да чего, мне-то что, хочешь серебро на девку тратить, так трать.
— Постой… Фрол… Вы этого того… Тати? Грабить нас удумали? Ты же десятник в дружине у князя Остея? Как так-то? — Коська кивнул на двух подельников Фрола, что стояли перед Орликом, — Твои люди? Тати тоже? Как же так? А князь чего?
— Ай, — махнул рукой, бывший теперь, надо понимать, десятник княжьей дружины, — Князь! Он князь, а мы грязь! Выпороть меня велел. Собака! Пришлось своих же дружинников покалечить и бежать. Эти… ай, мужи по дороге попались. Теперь вот три седмицы уже в лесу живём. Землянку выкопали. Смоляне. Там мор прошёл. В Москву подались. Их поймали дружинники князя Володимира, да на кол хотели посадить, но Господь не попустил, сбежали по дороге в лес, а тут и я на них вышел. Щипаем купчишек. Но не душегубствуем. Так и живём. Да, чего всё об нас, ты-то как в Кремле, Касьян поживаешь? Этот рыжий говорит, что самого князя Димитрия лекарь?
— Лекарь…
Касьян тыковку начал почёсывать, ну чтобы соображалось лучше. Как там, русские своих не бросают. А Фрол для него точно свой. Эти два смолянина не свои, но тут как при СССР продуктовый набор, с шоколадной конфетой «Гуливер» обязательно положены зачерствевшие конфеты «Коровка». Если позвать Фрола к себе на службу, ну, не бросать же его, то эти двое в нагрузку обязательно получатся. Нужен ли ему Фрол? Дурацкий вопрос, меньше, чем через год, в конце лета, сюда ордынцы пожалуют. И иметь в помощниках опытного воя плюс к процентам выживаемости в предстоящей передряги. Денег у него если и не куры не клюют, то прокормить, одеть, обуть и конём одного ратника обеспечить, хватит. А этих двух? Да легко и этих двоих. Стоят ли они того?
— Чем люди твои занимались в Смоленске? — Коська в принципе решил брать уже полным набором, но вот куда их девать?
— Ратники были. В княжьей дружине, — Фрол поманил рукой соратников по татьбе, — Это Демид, а это Касьян.
— Смешно. Два Демида будет и два Касьяна. Фрол, мы в деревеньку едем, Барвиха называется, тут недалече верст семь, наверное. Давайте с нами. У вас лошади есть?
— Как не быть. Справных коней себе добыли. Тут стоят в ста саженях. А чего там в той деревеньке, помощь наша потребуется? — Фрол активнее замахал рукой подзывая тёзок.
Событие девятое
Целый караван получился в итоге. У Фрола и компании не только три верховых жеребца оказалось, но ещё и телега с кобылой. И вся телега была всяким полезным добром завалена, в том числе и четыре мешка ячменя и мешок пшеницы. Договорились они с Фролом так, пока Коська определяется с покупкой подворья в Москве, где-нибудь в районе Трёхгорки, поближе к Кремлю, тати поживут пока в Барвихе, а может и вообще там перезимуют. Если есть хороший дом и баня, то зачем лезть в переполненную Москву. Чего там делать? Клубов с дискотеками нет. Коську защищать? Так никто на него в Кремле не нападает. Готовиться к обороне Москвы? Так рано. Опять же могут татей опознать или князь Остей или Владимир Храбрый, люди их, что знают разбойников. А в Барвихе тишина и поля вокруг с лесами, где можно быстренько укрыться.
— Нужно посмотреть, что за домина. Там мобуть и нельзя зимою жить, сдохнешь от холода. Опять же кто обстирывать будет? — глубокомысленно изрёк Касьян старший. Ратнику лет тридцать, и видно, что в боях побывал. На щеке шрам от сабли или меча и шрам широкий, борода не скрывает.
— Конечно, приедем посмотрим, — согласился с тёзкой Коська.
В Барвиху въехали уже под вечер, солнце почти горизонта или верхушек деревьев коснулось. Пока базар базарили, пока ждали татей этих недоделанных, те целый час собирали бохатство, нажитое непосильным трудом. Плюс дорога до их землянки и обратно.
— А сено же заготовили, и в схроне овса десять мешков? — Демид не рыжий, а сивый, самый возрастной из татей, лет пятьдесят ратнику, оказался и самым домовитым, — сено — клевер сплошной. Жалко бросать.
— И не надо бросать. Если в Барвихе останетесь, то сгоняете несколько раз попозже сюда и вывезете всё.
— Ото дело. Всё вывезем, не сумлевайся, лекарь.