— Вода — зелёный. Вода — жизнь. Ну, допустим. Огонь? Дерево. Дерево горит. Как вариант можно принять. Костром рябин горит там кто-то второго сентября. Рябина? — Касьян развернулся и побежал в сторону Спасо-Андронникова монастыря. Там видел целую рощицу рябин чуть в стороне. Не на берегу Яузы, а на холме, рядом с воротами монастыря.
Рябины были на месте, и свиристели не успели оранжевые ягоды обнести. Коська, радостный в предвкушении удачи, обошёл деревья с оранжевыми ягодами. И… И никаких оранжевых огней рядом не обнаружил. Полная хрень получается. Уже из вредности или от упрямства парень дошагал до второго… второй… до ещё одной заросли, куртины, рощицы рябин в сотне примерно метров от первой. Она была подальше от стены. Вообще, монахи, надо отдать им должное, что-то в фортификации понимали, и деревья с кустами на тридцать — пятьдесят метров от стены монастыря, сложенной из такого же белого камня, как и кремлёвская стена, были вырублены. Стрелять по супостату так сподручней. Тем незаметно не подкрасться. Две эти колки (рощицы) рябин единственными деревьями вокруг и были, если рябина — это дерево, а не куст.
Коська подходил к рябинам уже без энтузиазма. Это рощица была меньше и была какая-то чахлая, воды там не хватало, или её мочой регулярно желающие посетить монастырь паломники поливали. Но чахлая. И ягодок мало и листья почти все уже облетели. Он зашёл со стороны стены и включил магическое зрение, отрешившись от мирского. Бабам! Мать же ж! Твою же ж! Под рябинами, еле заметными на фоне опавших листьев, из земли выбивались оранжевые огоньки.
Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.
С уважением. Андрей Шопперт.
Глава 6
Событие шестнадцатое
Так и хотелось Коське в этот небольшой оранжевый всполох руку сунуть. Еле успел отдёрнуть в последнюю секунду. Просто испугался. А ежели его тут вырубит⁈ Сердобольные паломники монастыря белокаменного мигом валяющегося парня в красивых дорогих одеждах спасут, это его одежонка до такого состояния довела. Тесна, на грудь давит. Нужно раздеть паренька и доступ воздуха к грудям обеспечить. А ещё ему сапоги сафьяновые жмут. И порты узковаты. Жарко поди парню в таких одежонках. Вот и сомлел. А чё если его в Яузу бросить, он там остынет и в себя придёт. Утопнет? Ну, на всё воля божья. Он и мёртвых воскрешал. А ежели перед тем, как бросить в Яузу-то, ноги и руки ему верёвками скрутить? Поможет тогда Господь? А захочет, так поможет.
Как наяву эта картинка перед глазами Касьяна промелькнула, и он отскочил от огоньков оранжевых в сторону, парню показалось, что не только он к ним руку тянул, но и они к нему потянулись. Нет. Не пойдёт так. Нужно ехать сюда на телеге с Сашкой и Демидом, те если чего его поднимут, на телегу забросят, и «домой» в хоромину бывшую Великокняжескую доставят.
Так ещё, может, и книга чего подскажет. Там следующее задание появляется после того, как он выполнит предыдущее. А ведь он выполнил, он нашёл источник оранжевого огня. Прежде чем в него рукой лезть нужно в книгу заглянуть.
Как там во фразе, что приписывают Черчиллю, и которую на самом деле сказал другой англичанин… поумнее Уинстона — Бенджамин Дизраэли: «У того, кто в шестнадцать лет не был либералом, нет сердца; у того, кто не стал консерватором к шестидесяти, нет головы».
Чуть исправят: «Кто в молодости не был революционером…».
Вот Коськина молодость тянула руку к оранжевым огонькам, а старость Константина Ивановича руку отдёрнула. Успеет. Теперь успеет. Никуда они за пару часов, потребных для организации экспедиции, не денутся.
Вернулся Касьян домой и… А там сидят распаренные ветераны Куликовской битвы и травяные чаи с Сашкой распивают, ватрушки пачками в утробы свои ненасытные запихивая. От Андрия больше не воняет мочой и помойкой, воняет изготовленным Касьяном самолично… ладно с помощью Игната и на его оборудовании, читай котлах, дегтярным мылом. Ну и от сапог ещё тоже дёгтем воняет. Кто же сейчас в дому сапоги в сенях снимает. Нда, а у него ещё и сеней нет, как и дома. Даже прихожей нет. Система коридорная, на тридцать восемь комнат… А где заставить ратников бывших разуваться, перед входом в комнату? Так стибрят. В Кремле же живут. Тут народ ма́сковский — ушлый.
Андрий здоровой рукой себя по лысой башке гладит. От обилия выпитого чая смородинового-мятного испарина выступает на лысине. Коська пригляделся внимательно к инвалиду. Ну, высох, не богатырь. С него примерно ростом и телосложение схожее, может и был могутным воем до Куликовской битвы, но сейчас сдал. Правая рука примотана к груди, не на привязи висит, а именно примотана.