Вздохнув, теперь разочаровано, парень отступил, спрятал голову в песцовый воротник, поплотнее натянул мурмолку и пошёл по тропинке назад к Кремлю.
Даже думать ни о чём не хотелось. Какое-то опустошение. Этот как смертнику в камере сообщили, что повешение высочайшим указом отменено для имярека, его вместо этого сошлют на урановые рудники. Там он, сгнивая заживо, целый год может прожить, если не завалит в шахте.
Чему тут радоваться?
Когда мост перешли, Коська стал выдумывать причины неудачи. А чего, если Сашка, скажем, сунет руку в зелёное пламя, то просто ничего не почувствует. Ей нужен, ну аккумулятор этот, который есть у него, и ёмкость которого он увеличивает каждый раз, впитывая зелёное пламя. Возможно, для оранжевого свой аккумулятор нужен.
— Семён Семёныч! А что, если аккумулятор не вобрал в себя оранжевую энергию, раз в нём есть зелёная.
— Чего Косенька? Какой Семён? Это который кухарь? Есть захотел?
Сашка обогнала его и растирая слёзы по лицу встала перед ним. Нда, переживала девка.
— Захотел. Сейчас придём и я бы от пирога горячего с рыбой не отказался. Только горячего — горячего, чтобы рот обжигал.
— Всё сделаю, Косенька. Выбью, даже если нет у них. Или в трактир на торг сбегаю. Будет пирог, только не умирай!
Событие двадцать первое
Первым делом придя домой Коська бросился на колени перед… кроватью и вытащил сундучок — шкатулка. С холоду пальцы долго не могли зацепить завитушку, чтобы вытащить задвижку, даже рыкнул на них парень. Тогда всё сразу наладилось. Почти. Пришлось таблицу умножения на восемь вспоминать. Помогло, штырёк высунулся, и крышка открылась. Касьян раскрыл книгу и увидел фигу. Ничего не произошло, как чернела надпись про полымя, так и продолжала чернеть: «Знайдзице крыницы аранжавага полымя».
— Нашёл же Крыницы. Чего надо ещё? — спросил книгу обманутый волшебник.
— Только с рыбой пирог, Косенька? — ответила ему книга. Ай, это конокрадка.
— С рыбой.
Касьян закрыл назад бесполезный источник знаний в шкатулку и задвинул её подальше. Чтобы мучаться в следующий раз, доставая.
— Ладно. Завтра полностью опустошу аккумулятор от зелёного пламени, всю энергию на двух инвалидов истрачу. И им польза и мне… И снова схожу.
Эта привычка появившаяся с собой разговаривать Коське не нравилась, несколько раз уже в неприятности втравляла, но на то она и привычка, попробуй от неё избавиться.
Утром припёрлись бывшие ратники. Первым дело, прежде чем начать лечение, Касьян осмотрел руку Андрия.
— Подвигай пальцами. Можешь?
— Пробовал. Дрожат слегонца, дёргаются, — Андрий на самом деле подёргал пальцами. С учётом того, что становилось ратнику раньше всё хуже, явный был прогресс. Ну, да на руку Арнольдушки нашего Шварца пока эта куриная лапка слабо походила, но чего за два дня хотел.
Коська влил в руку инвалида зелёного пламени не жалея. До двухсот досчитал. И, как и с позвоночником Поликарпа, разделил зоны. До ста считал, держа за кисть и до ста за локоть. Потом намазал руку на всякий случай обычной греющей мазью. Хуже не будет.
Согбенный Поликарп выглядел молодцом бравым огурцом. Лысый, безбородый и сразу оказалось, что беззубый. Нет сколько-то зубов было, но вот четыре передние резцы отсутствовали и оказалось, что и губы порваны были и срослись чуть кривовато. За бородой и усами этого не видно было, а теперь и голос странный понятен стал и пышные усы. Маскировал шрамы некрасивые ратник. Ну, не все, оказывается шрамы мужчину украшают.
Пришлось ещё одну точку приложения зелёного огня использовать. С губ и начал Коська. Прикрыл рот Поликарпу и до шестидесяти досчитал. Потом повторил вчерашнюю процедуру и на последнем третьем участке позвоночника ближе к шее почувствовал, что энергия полностью кончилась, лишь тоненькой струйкой в конце огоньки стекали.
— Закончили на сегодня. Вы тут посидите, ну или полежите. А мы с Сашкой и Демидом сейчас в одно место скатаемся. Через… Соскучиться не успеете. А потом поедем ваш дом новый смотреть. А то не порядок. Вы видели, а я нет.
— Я сюда сам по лестнице поднялся, благодарствую лекарь, — просипел — прошепелявил Поликарп, — глядишь и выпрямлюсь.
— Сашка, пока мы собираемся, сходи в кухарню по чашке каши воям возьми.