Коська лошадей не хотел брать, но Демид прибежал с рынка прямо накануне отъезда и давай нудеть, что он на рынке попросил купца не продавать двух коньков, сейчас, мол, вернётся с серебром.
— Хорошие жеребчики, мощные, ежель поганых гнать, то на таких вот. Лучшие на рынке.
Понимая, что этот перфекционист не отстанет, а так же то, что где-то он прав, лошади его партизанскому отряду нужны, а если брать лошадей, то именно лучших и брать, Коська поддался на уговоры Демида, зачерпнул горсть золота из захоронки и пошёл.
А ведь и правда дестриэ настоящие, и просил купец за каждого в целом не дорого по пять гривен за голову. Если на человеческий переводить, то килограмм семьсот грамм серебра. Мелочь. Если на золото переводить, то сто семьдесят грамм. При весе флорина или дуката в четыре грамма (чуть меньше) получалось сорок пять флоринов. Это в два — три раза дешевле чем в Европе. Там Коська разговор князя Остея с каким-то купцом из Риги запомнил. Рассказывал рижанин, что Робер II, граф Артуа купил два парадных коня — по 50 парижских ливров, плюс один скакун — по 60 парижских ливров. И это, насколько разобрался в современных деньгах Константин Иванович, совсем другие цены, ведь Парижский ливр и английский фунт стерлингов имели в своей основе одно и то же количество серебра. Которое не тяжело в золото перевести. В них содержалось приблизительно 8,3 грамм золота. Не сложно шестьдесят умножить на восемь. Скакун обошёлся графу Артуа в полкило золота. А тут два дестриэ за сто семьдесят грамм золота.
Коська с собой зачерпнул пятьдесят флоринов, так что у того же купца ещё и седла с упряжью купили. Жалко? Пятьдесят золотых!!! Ну, легко пришли, легко ушли. Правда, на мысль интересную такие цены наводили. Вот у Дмитрия Ивановича Московского дружина в семьсот ратников. Сколько же стоит такое количество воев всем необходимым обеспечить⁈ А ещё историки пишут и писатели за ними о сотнях тысяч, что сражались на поле Куликовом. Да целое княжество Московское не может себе позволить больше семисот ратников, а про ополчение никто в связи с битвой на Дону не упоминал. Никто там деревянными вилами не бился. Мечами и копьями бились.
Ещё в караване плетётся рысью как-нибудь Герда с жеребёнком. Кто ими будет здесь в Кремле заниматься, Демид занят теперь всё время с новыми партизанами и домом на Тёхгорке, а там в Барвихе, простор, уход, чем бывшим воям ещё тешиться, побегать с жеребёнком, в снегу покататься, милое дело.
Глава 10
Событие двадцать восьмое
— Касьян Иваныч, там тебя мастер Игнат уже часец дожидается. Красный весь и дышит тяжко, то ли заболел, то ли бежал бегом, — Демид встретил парня прямо на выходе из подворья боярина Ивана Димитриевича Всеволожского, которому Коська второй сеанс по выращиванию новых зубов и лечение оставшихся проводил.
Молодой вроде и тридцати годков нет, а половину зубов не хватает, и остальные все еле живые от какой-то болезни. То ли цинга, то чего другое, тут точно не имел медицинского образования Константин Иванович, не знает.
На всякий случай, вдруг всё же цинга, Коська прописал пациенту налегать на чеснок и чёрную смородину. Нужен витамин «С», его и потребляйте, уважаемый. И ещ1 не пейте вина фряжского, там соли свинца. Хрен знат, может и от этого обеззубил. И мази на основе ртути и краску киноварь избегайте. Лучше отвар ягод шиповника. Договорились они с боярином, что за четыре сеанса тот ему два сорока соболей заплатит. Если на золото переводить или на серебро, то… А зачем переводить? Может, если всё же жениться… заставят, то жене шубу справить.
А жениться точно заставят. Сегодня князь Дмитрий Донской эдак прозрачно «намекнул», что готов сватом выступить. Пора бы тебе мил друг Литвин жениться. Явно Вельяминов старший подсуетился. Кстати, из этого предложения можно однозначный вывод сделать. Великий князь считает то, что он — Литвин на самом деле родич Остею Дмитриевичу по бабке, то есть — князем.
С Фролом Коська поговорил тет-а-тет, выведя того за околицу села, честно рассказал, все эти новости с женитьбой и с тем, что Остей его родичем при Великом князе назвал.
— А ты разве не родич? — хмыкнул бывший десятник, — Воюешь, как князь настоящий. Родич и есть. Не боись, Касьян Иванович, и сам забуду про… Да уже и не помню.
— Был дядька приставлен ко мне, воинской науке учить.
— Точно, помню такого. Хороший воин и мудрый учитель. Повезло, что князь Витебский к тебе такого дядьку приставил. Как там его звали? Савёл? Да знатного воя к тебе отец — князь приставил, эвон какого сокола вырастил. Не журись Касьян Иванович от меня другого никто не услышит.