Есть один отрицательный момент. Здесь, в селе и вокруг него, Касьян не нашёл ни одного источника зелёного пламени. Всё же его предположение, что эти источники как-то зависят от воды, подтверждается. При этом нужен не просто берег, а излучина, место, где река делает резкий поворот. Здесь Сушка текла вполне себе прямо, ну и рекой обозвать этот ручей пусть и широкий для простого ручейка, будет явно ему потрафить. Может весною, это и речка, а сейчас просто недоразумение.
На берегу источников зелёного огня не было, и дальше в лесу тем более, так что лечебной энергии в нём было не так и много. Да потом останется ещё собственная, но есть огромная разница от вливания своего тонюсенького ручейка и полноводного потока заёмной энергии.
Стрела торчала у Петра из запястья. Он её уже сломал, а вот вытащить не мог, наконечник с зазубринами видимо в кость впился.
— Касьян, — подозвал лекарь монаха, — сядь на него и держи руку, я вытаскивать буду. Держи, чтобы не дёргался.
Стрела подалась неожиданно легко, ну и засела ведь неглубоко. А вот крови хлынуло из развороченной раны прилично. Коська сосредоточился на зелёном пламени, и вскоре поток ринулся в окровавленную рану. Кровь почти сразу остановилась, а когда через сто восемьдесят ударов сердца парень остановил лечение, уже и раны почти не было. Кожица молоденькая ярко-розовая перекрыла дыру в руке. Но видно было, что больше Пётр не стрелец, сегодня так точно, кожица наросла, в вот мясо и кости в кисти нет пока. Ямка такая приличная была на месте раны.
— Перевяжи ему руку и примотай к груди, чтобы случайно рану не разбередил, — выдохнув, прошептал парень монаху и чуть пошатываясь двинулся влево к Фролу.
Обычно гораздо меньше уставал от лечения. Понятно, что перед этим и скакали, и бежали, и стреляли, сколько энергии ушло, сколько адреналина хлынуло в кровь из надпочечников, но всё же, что так сильно его качать будет, Коська не ожидал.
Фрол сидел прислонившись спиною к сосне. Стрела с чёрным оперением торчала из плеча. Не зря Касьян опасался. Звенья — колечки кольчуги в отличие от пластин не держат выпущенную из мощного татарского лука стрелу. Она, попади чуть левее, угодила бы в верхнюю пластину бахтерца десятника и отскочила бы, но нет торчит из Фрола. Этот её даже ломать не стал. Ждал Касьяна.
Подошли они к раненому опять вместе с монасем.
— Плохо. Нужно сломать и кольчугу снять. А как потом доставать стрелу. Вырезать только? — сплюнул лекарь.
— Знамо вырезать придётся. Смотрю не глубоко засела. Хороша кольчуга, почти остановила, может на вершок всего и залезла. Лишь бы не отравлена была. С них поганых станется гадостью какой наконечник намазать.
Сломали, и сломали неудачно, наконечник один остался в ране. Ну, есть свои плюсы, теперь ничего не мешало кольчугу снять с раненого ратника. Разоблачили Фрола и уложили под сосною. Коська прощупал место ранения. Нет, прямо под кожей наконечник не прощупывался
— Резать хоть и неглубоко… а может и глубоко, придётся.
— Ничего. С твоей волшбой быстро заживёт, и антонова огня не будет, — монась протянул Касьяну сумку его лекарскую. За медбрата ещё подвязался.
В сумке есть скальпель. Первый возможно в этом времени. Не из нержавейки сделан. Хорошее шведское железо, наверное, всё же никелем легированное, и улучшенное оранжевым огнём. Заточку держит хорошо, и наточен правильно под очень большим углом. Коська пять скальпелей заказал Игнату и два пинцета… два получил. С пинцетами намучились. В заказе тоже пять было, но в итоге два получилось, да и то так себе. Пружинные свойства стали нормально придавать ещё не умеют. И Константин Иванович не металлург. Читал в книжках, что нужна сначала закалка при… ну даже если бы и вспомнил при какой температуре, то как её измерить. Не, не, ясно, что можно по цвету. А кто составил таблицу зависимости цвета металла от температуры? Как фамилия этого провидца? Нет ещё фамилий? Вот ведь! А потом при другой температуре нужен отпуск. Придумали следующее, закалили все пять пинцетов при разной температуре и засовывая для этого в разные жидкости, в том числе и в кровь свиную. Лучший получился не в крови, а в масле. Потом все пять снова до разных температур нагрели и провели отжиг с остыванием вместе с горном. Один пинцет получился вполне себе, с пружинными свойствами, и один с так себе. А три вообще не пружинили. Понятно, что записывали и, наверное, теперь Игнат уже может пружинную сталь выпускать. Вот только все эти эксперименты проводили перед самым выступлением их партизанского отряда, и заказов у мастера горы, отложили дальнейшее изготовление инструментов на «после войны».