— К церкви! — вновь набрав полные лёгкие воздуха гаркнул парень уже сорванным голосом.
Решил помучаться, ну да вечереет, скоро стемнеет, не видно будет поганых… Хотя. У степняков даже сомневаться не стоит, не лучше зрение. Тоже не полезут в полной темноте — отойдут.
Рядом с церковью стоит пятистенок — дом батюшки Афродизиака… м… Афро… Ну, как-то похоже. И перед дорогой он уже вспахал полоску земли и посеял рожь озимую, уже и всходы есть. Считать эту пашню непроходимым препятствием для конников — глупость. Сейчас не плугом пашут, а сохой, совсем неглубоко, но всё же земля мягкая и кони, чтобы ноги не переломать, либо не пойдут на пахоту, либо пойдут шагом. Стреляй — не хочу. А ещё есть забор метров в пятьдесят длинной, и к нему с внутренней стороны поленница дров пристроена. Если на поленнице стоять, и стрелять, то получится, что выше, чем по пояс, ты прикрыт от стрел ворога. Ноги и самое ценное защищено. К этому месту все и дёрнули, услышав команду комбрига. При этом сам Коська чуть задержался, у него два арбалета заряжены, не получится с ними бежать, сначала разрядить надо. Вон в того высунувшегося из-за дерева смельчака… Вжик… и в вон того, который посчитал себя бессмертным и на коне, объехав затор из соплеменников, выскочил на дорогу. Вжик.
— Минус два, теперь ходу! — подбодрил себя Касьян.
Бежать с луком, с двумя арбалетами и четырьмя колчанами было тем ещё квестом. Еле доплёлся, высунув язык, и это несмотря на ежедневные тренировки в течении трёх лет.
Народ уже занимал позиции за забором и овином, который как бы являлся продолжением этого забора. Плюхнувшись на траву, парень перевёл дыхание и собрался было заряжать арбалеты, но руки даже шестерни провернуть не смогли. Пришлось командованием заняться, командовать всегда легче чем работать. Наверное, потому все и лезут в начальники.
Минут через двадцать по дороге послышался стук копыт. Не, не совсем отмороженные, выслали ордынцы вперёд дозор из четырёх всадников. Они подскакали к церкви и встали посередь дороги оглядывая, не иначе шайтан-урусов искали.
— Бей! — Касьян первым нажал на скобу арбалета. Лук отложил пока, после пробежки с утяжелением руки продолжали подрагивать. Крутить рукояти арбалетов и то с трудом получалось.
Два залпа и четыре трупа, и три бесхозные лошадки. Правда, две убежали назад к своим, а вот третья осталось рядом с хозяином, лежащем в пожухлой придорожной траве.
Мысль тут парню в голову пришла, наблюдая за тем, как Андрий стал жеребца имать, Коська и подумал. Он ведь мог и в два раза больший отряд сколотить. И тогда сейчас не нужно было бы отступать с погоста. Они бы эту сотню перебили не вспотев. Так мысль такая. Со стен Кремля ещё проще обороняться. И там сотни защитников, как бы и не тысячи, считая ополченцев. Зачем нужно было ворота открывать? Точно вера народа в доброго и справедливого царя. И подзуживали открыть ворота именно монахи и другие всякие священники — они за веру отвечают.
Основной отряд, уменьшившийся раза в два, не дождался разведку и теперь шагом приближался к лежащим на дороге батырам. За сотню метров примерно на самом краю погоста отряд остановился, и половина татаровей стала спускаться с лошадей. Понятен замысел командира по пашне будут атаковать пешцы, а по дороге всадники, по двадцать пять приблизительно воинов в каждой группе. Ничего. Эти тридцать — сорок метров по пашне ещё пробежать надо.
Между тем солнце уже полностью спряталось за лес, а там и за горизонт, не совсем ещё сумерки, но они надвигались с неотвратимостью мчащегося на тебя паровоза.
Коська накрутить уже успел оба арбалета и свой, и Фрола, брякнул на ложе в прорезь стрелы и теперь наблюдал за татарами, гадал, кто первым доберётся до нужной дистанции. Всадники. Они свернули с дороги, чуть не доезжая линии забора, и, держа перед собой натянутые луки, стали приближаться к овину, на крыше которого парень и расположился.
— Самому смелому самая красивая стрела, — Касьян из арбалета Фрола выцелил ордынца с белым, а не с красным бунчуком на шеломе.
Вжик. Стрела и правда с необычным оперением, то ли покрасили перья, то ли где нашли птичку с красным оперением, но оперение стрелы было красным. Не, понятно, что тут не Бразилия, но птицы с вполне себе красными грудками есть и снегирь, и щур, да много.
Стрела красная впилась в нагрудник ордынца и пробила его. Командир явно этого отряда покачнулся в седле потом склонился к шее лошади и… и медленно цепляясь пальцами за уздечку сполз в траву.
Событие пятьдесят третье
Итог этого боя оказался двояким. Потеряв почти две трети отряда остатки степняков унеслись по дороге на погост. И по пятам за ними спешили уже совсем настоящие сумерки. Если итог подвести, то приблизительно сотню ордынцев за четыре этих боя они отправили в их ад. Или в рай с гуриями — девственницами. Погибший в бою вроде должен в рай отправиться прямой дорогой у мусульман. Ну, и пусть там с девственницами забавляется, а здесь он грабить и насиловать уже не будет.