Это положительные итоги. Есть и отрицательные. Ранило ещё двоих партизан. Касьян уже вырезал стрелы у одного из ноги, а у второго, как у Фрола, из плеча, и влил в них после этого по три минуты в каждого зелёного пламени. Сколько у него осталось, сказать трудно, нет счётчика, как в книжках, ну, там, маны осталось сорок процентов или единиц. Даже никаких косвенных признаков Коська сколько не старался не нашёл. Есть, а потом бамц и кончилась эта мана. Можно только примерно сказать, что на три лечения ещё должно хватить, он семерых уже лечил недавно, вливая в каждого зелёное пламя по три минуты.
Итог первого дня не очень… Получается, что из шестнадцати потенциальных бойцов с погаными у него, с собою считая, осталось всего двенадцать. А ведь даже не начинали ещё воевать. Только размялись. На эту ночь у них как бы, исходя из логики событий, запланирована ночная вылазка, однако теперь ясно, что её не будет. Сил у парня на ещё какие-то бои не осталось. А ведь он моложе и тренированнее остальных партизан. Среди них есть и вполне себе пожилые люди вроде брата Кастория и одного из Касьянов, тому далеко за сороковник. Еле-еле все доползли до края Данков.
Фрол и Пётр с тремя ополченцами бывшими ждали их на краю села. Нда, только теперь края местами поменялись. Через полчаса ползания впотьмах по лесной дороге они пришли к лагерю. Словно и нет никакой войнушки, костры горят, в котлах каша варится, распространяя до самого Серпухова аромат варёного мяса. Слюной можно подавиться.
— Нужно хоть послать возчиков раздеть убитых татар, а то им скучно, небось, здесь сидеть, — дал команду Фролу Касьян уже неся ко рту огромную деревянную ложку с кашей.
А через десять минут забравшись в медицинский возок парень уже спал без задних ног. И снилась ему Варюжка. Взрослая уже девица. Это он её два года не видел почти, получается. Варюха лечила какого-то богатея в шелках и парче золотой, вливая в него тонкие струйки зелёного пламени.
Коська от этого сна даже проснулся. Нужно бы забрать сестрёнку к себе от Язепа. Он ей покажет, как пользоваться источниками энергии. Нда… Забрать. А что от Москвы через неделю останется? Посады ведь при любом раскладе сгорят, даже не так, их всегда сейчас сами жители палят, отступая в крепость, чтобы ворогу не достались припасы и не из чего было лестницы сделать и ров засыпать. Опять же пожар на подступах к Кремлю пусть на сутки — двое задержит ворога, а иногда это очень важные двое суток, если, например, город подмогу вызвал и ждёт. Будет ли куда сестрёнку вызывать? В посаде на Трёхгорке его дом точно сгорит.
Есть ещё один минус с появлением в Москве сестрёнки. Она пусть и малая, но помнит же, что батянька у неё совсем не князь, да ещё польский. Палево будет.
И ещё один минус. Тамерлан. Это в реальной истории Тохтамыш зачем-то поругался со свои благодетелем, который раз за разом, чуть не пять кажется раз, собирал большое войско для Тохтамыша и отправлял того биться с Мамаем. И пять раз проигрывал Тохтамыш. И в шестой бы раз проиграл, если бы сначала серьёзные силы у Мамая не помножил на ноль Дмитрий Иванович на Воже, а потом совсем уж разгромил беклярибека со всем по кусочку собранным войском на Куликовом поле.
Так теперь они ещё не поссорились и, если они тут уничтожат его войска, а может и самого хана, как к этому Великий Хромец отнесётся. Даже гадать не надо, он сюда пошлёт сильное настоящее войско, а не пастухов мобилизованных и умеющих грабить, но не воевать.
— Рано сестрёнку в Москву перетаскивать. Пусть её Язеп и брат Константин учат лекарской премудрости и языкам, а вот ясен станет исход противостояния возможного с Тамерланом, тогда и можно подумать о восстановлении семейства. Сейчас одно из самых спокойных мест в мире — это Менск. Там на сотню лет вперёд войн не ожидается. — Не помнит про них Константин Иванович, родившийся в Минске.
Утро началось с дыма. принесённого с юго-запада. То ли сами серпуховчане подожгли посады, то ли Тохтамыш запалил. А ещё с того началось, что разведка сообщила, что от погоста к селу движется очередная сотня татаровей.
— Берите вои стрелы калёные, да побольше, — с пафосом в голосе возопил Коська, какому-нибудь Бояну подражая, — Дорого продадим поганым сухари с сырами.
— А мы? — Фрол махнул рукой в сторону раненых.