Телег, что пришли, не хватило. Пришлось изгаляться. Перебросили кольчуги и попоны, сняв с телег, через своих и затрофеенных лошадей, а на телеги только одежда и оружие вместились. И то часть добра пришлось бросить. Большую часть. Только сто с лишним сёдел — это уже бы все телеги были заняты. А ведь сёдла были не простые, многие со всякими серебряными или бронзовыми украшениями.
— Касьян Иванович, нужно бы это добро где схоронить, тут на сотню гривен бросить хабара придётся, — Демида не исправить, ему нужно всего и побольше.
— Самому до слёз обидно, но не увезти, видишь же, — скрипнул зубами парень.
— А ежели в овраг, да ветками закидать, мы же сюда вернёмся через две седмицы, говорил? — но потом перфекционист за бороду себя подёргал, — Далече, но обидно же, княже!
— Давайте в лес отнесём, саженей за двести и ветками прикроем. За холм примут.
— Беженцы будут по лесам прятаться с посадов Серпухова, — погрозил несуществующим пока беженцам каптенармус Демид.
— Ну, найдут, значит, найдут, продадут и зиму после набега этой саранчи перебедуют. А не найдут, так мы и в самом деле через пару седмиц вернёмся.
Коська планы в голове уже поменял. Нападать ночью на басурман по дороге в Москву он передумал. Нужно было огромное количество добра ему доставшееся везти срочно домой. Здесь железа в виде оружия и доспехов столько, что можно город с Серпухов размерами на него купить. Или Менсков пяток, а то весь десяток. Ну, убьют они ещё сотню поганых. А ежели его убьют? и он не сможет предотвратить открытие ворот тохтамышевым засланцам. Дудки. Домой. Повоевали, в эффективности огнестрельного оружия убедились, сухари и сыры сбагрили. На девяносто процентов план выполнен. А если ещё и обнаружение огня желтого в актив записать, то и на двести процентов выполнен.
Три часа таскали сёдла, попоны, уздечки и кошмы всякие в небольшую ложбину метрах в трёхстах от дороги в лесу. Наверное, это было русло небольшого ручья, теперь пересохшего. Потом ещё до самой темноты закидывали всё это нарубленными ветками кустов и еловыми лапами. В довершении выкопали мечами несколько кустов шиповника и сверху пристроили. Халтура. Уже метров с десяти видно, что это декорация. Чего уж, найдут и разграбят их схрон, значит так тому и быть.
Утром собрались отбывать восвояси и оказалось, что это не так и просто сделать. Высланная вперёд разведка обнаружила на дороге, что вела к Москве, разъезд ордынцев.
— Сколько их? — Касьян с перегруженным железом обозом кругали выписывать не хотел, так и не знал здешних дорог, как и никто из его ратников и возчиков. Не, один возчик предложил идти к рязанской дороге.
— И сколько вёрст до той дороги? — очень примерно представляя карту Московской области, поинтересовался у возчика Коська.
— Вёрст-то. Не ездил николи, но вёрст сто, может и меньше чутка. И потом до Москвы ещё стоко же.
— Ни фига себе влипли. Так мы… нда, эдак позднее Тохтамыша в Москве будем.
— Сколько там в дозоре поганых? — Андрий, понятно, опять в разведке с Поликарпом.
— Я пятерых видел.
— Так… Давайте восемь воев здоровых на коней залазьте, и поехали. Пищали сразу зарядите. И я трут буду раздувать по дороге. Андрий, как метров… саженей сто останется, скажешь, подожжём фитили.
Чего сущности множить, разбегаются степняки и даже всякие гвардейцы Тохтамыша от огненного боя, боем и надо бить. Пусть разбегаются, пусть пугаются сами и соседей пугают. К Москве все пуганные приедут.
Событие пятьдесят девятое
Дорогу, как оказалось, не пятеро ордынцев перегородило, а человек пятьдесят. В размерах подразделений у поганых Коська, как и в классификации тропических бабочек, был не силён. Но есть же сотня. Почему бы и полусотне не быть? Дозор из пяти бойцов арьергарда или авангарда они смели просто. Восемь выстрелов из кустов из ручниц и воев и их лошадок свалили на землю, потом мечи дело усугубили, добив троих раненых людей и четверых лошадок.
На шум с заметным опозданием прибыли «посмотреть» ещё пятеро. Этих встретили арбалетными стрелами. И никуда дальше пока не поехали. Стали пищали и арбалеты перезаряжать.
— Глянь, Касьян Иваныч, а у того с белым конским хвостом на ерихонке, оружие-то дорогое. Каменья в рукояти сабли и ножны с узорами из серебра и каменьев. Кого-то знатного в Ад отправили, — Демид, он и в Африке Демид. Пришлось раздевать басурманина. Кольчуга оказалась с несколькими серебряными пластинами на груди.