На отдых солдат разместили рядом с аккуратным деревянным амбаром. Мальчишка, как прозвучала команда, почти мгновенно повалился на землю, подложив под голову ранец со своими скудными солдатскими пожитками.
Джек прислонился к грубой дощатой стене и мрачно уставился на горизонт, слушая гром артиллерийского боя и думая о чём-то своём. Как это часто бывало на привалах солдаты затянули беседу, какую, наверное, часто ведут многие другие солдаты самых разных армий. Они вспоминали о доме, о том, кого они оставили там, о том, что будут делать, когда война закончится.
К амбару подошёл командир полка, солдаты поспешили встать и козырнули ему.
- А его как к нам занесло? – Брови полковника недоумённо изогнулись, по лбу пробежали морщинки. Несколько последних месяцев офицер провёл в госпитале и лишь недавно вернулся в полк. Джонсон указал пальцем на лежащего рядом паренька и тихо ответил на вопрос командира:
- Толковый парень, сэр! Почти как месяц с нами. Как можем учим его маршировать и стрелять. Отец его давно умер от тифа, старшего брата убили янки у Энтитема в прошлом году.
Тонкие губы офицера плотно сжались от раздражения:
- Семья у него есть, Джонсон?
- Да, сэр, есть! Мать и две сестры! И дядя, который потерял руку в Мексиканскую войну.
- Как закончим кампанию - отправится домой. Ему бы за близкими присматривать и семье по хозяйству помогать, солдат нам и без него хватает.
Мальчишка внезапно вскочил, видимо, услышав последние слова:
- Сэр! Я буду сражаться, сэр! Это мой долг! – в его зелёных глазах запылал огонёк уверенности.
- Долг? Вот значит как? А о семье кто думать будет? – голос командира был холоден, а взгляд колол льдом.
- Мой дядя приютил их.
- А дядя кто?
- Заслуженный человек, сэр. Почтмейстер! Ветеран Мексиканской войны.
- Хорош, прохвост, ничего не скажешь! – язвительно отозвался полковник: - Оставил родню на попечении однорукого дядюшки, а сам сбежал в Пенсильванию, хорош, просто хорош!
Парень не знал, что ответить. Его лицо залила краска, он со смущением смотрел на офицера, стоявшего перед ним.
- Матери пишешь? – строго спросил командир.
Мальчишка не нашёлся с ответом и потупил взор.
- Я задал вопрос, рядовой, – металлическим суровым голосом произнёс командир полка.
- Нет, сэр. В последнее время почти нет бумаги. Раньше писал – на оборотках писем из дома и на полях от газет. А здесь, в Пенсильвании, наша почта плохо ходит. Не на чем писать, сэр!
- И что тебе пишет мама? – уже мягче поинтересовался полковник.
- Ругает, сэр!
Офицер неожиданно как будто повеселел и улыбнулся:
- И правильно делает!
- Так точно, сэр! – мальчишка со скрытым страхом смотрел за тем, как командир жестом подозвал своего адъютанта.
- Выдашь парню лист бумаги! – приказал он, а затем обратился к Джеку: - А ты, Джонсон, проследи за тем, чтобы этот прохвост уже сегодня до заката написал письмо домой!
Солнце уходило за горизонт. Мальчишка то и дело вздрагивал, слыша жалобные стоны увечных, лежащих на грубых соломенных тюфяках за дощатой стеной амбара. Временами солдаты в форме Конфедерации выносили вёдра и бадьи, прикрытые окровавленными обрывками синей и серой униформы.
Мальчишка вяло жевал постную лепёшку из кукурузной муки и испуганно смотрел на гребень холма, теряющегося в ночной мгле и усеянного сотнями костров федеральной армии.