Все еще пытаясь сорваться с незримой булавки, Шерил и часом позже продолжала крутиться и вертеться в постели, не зная, чем вызвана ее бессонница — безобидным успокоительным или ощущением угрозы, которое измотало душу.
В тщетной попытке привести свой разум в порядок и заснуть, она шаг за шагом перебирала события дня. И вдруг резко отбросила одеяло и села.
Минутой раньше она чуть было не заплакала, охваченная необъяснимым страхом… Отчего он возник? Не от того ли, что она вспомнила слезы на глазах Сидни, когда тот склонился над больным ребенком? Что это было? Не слезы ли отчаяния? А если он знал о состоянии Сидди нечто такое, чего не решился сказать ей?
Шерил сжала лицо ладонями, почти не дыша от ужаса. Ну да, конечно, теперь все встало на свои места. Все объяснилось! Взять хотя бы то, что он не постарался успокоить ее, когда она упомянула о предстоящей операции! Нет, вместо этого он заговорил о Леоноре, а потом, видя, что она продолжает безумно беспокоиться, не придумал ничего лучшего, чем напичкать ее детской успокоительной микстурой.
Шерил встала и, покинув спальню, спустилась по лестнице.
Совершенно сбитая с толку паникой, она даже тот факт, что Сидни еще пребывает в кухне, сочла подтверждением своих подозрений. Ну как же! Врачи ведь тоже, говорят, переживают…
Сидни сидел за буфетной стойкой, а перед ним стояла бутылка коньяка и бокал с такой большой порцией этого напитка, что это повергло Шерил в ужас и в какой-то мере привело в чувство.
Она хорошо помнила, что он редко пил. Лицо Сидни находилось в тени, но в позе Шерил безошибочно угадала отчаяние, что и подтвердилось, стоило ему поднять глаза. Его явно обуревали противоречивые чувства, и это еще раз подтвердило те страхи, которые заставили Шерил покинуть постель и спуститься в кухню.
Едва сознавая, что делает, Шерил подошла, схватила бокал и одним махом осушила его содержимое.
— С ума сошла?! — выкрикнул Сидни, вскочив, выхватив у нее пустой бокал, и посмотрел на него так, будто не верил своим глазам. Но бокал действительно был пуст.
— Я выпила, чтобы не досталось тебе! — раздраженно выпалила Шерил. — Не хватало еще, чтобы ты напился… напился именно сейчас, когда мне необходимо, чтобы ты мог связно говорить!
— Я напился? И говорю бессвязно? — ледяным тоном спросил он, стукнув бокалом по столу. — И от кого я это слышу? От женщины, которая запивает лекарство изрядной дозой спиртного!
— Я вынуждена доверять тебе! — выкрикнула Шерил, и ее голос в безмолвии дома прозвучал неестественно громко. — А ты что-то скрываешь, это же видно!
— Мне нечего скрывать… — буркнул Сидни и, соскользнув с табурета, направился к дверям.
— Ах, тебе нечего скрывать! — кричала Шерил, идя за ним следом. — Да ты даже в глаза мне не смотришь!
— Я с удовольствием посмотрю тебе в глаза, если ты перестанешь вопить… И без того я так устал, что чуть не свалился с табурета. — Перейдя в гостиную, Сидни уселся на диван. — Итак, объясни мне, что…
— Перестань увиливать от ответа! — выкрикнула она.
— Ради бога, перестань кричать. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. От чего я увиливаю?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду Сидди! Ведь на самом деле с ним все обстоит гораздо хуже, чем ты говоришь. Но ты выдал себя, я видела твои слезы…
— И решила, что именно из-за этого я плакал у него в палате? Что я утаиваю от тебя правду?
Шерил кивнула, чувствуя себя уже не так уверенно, да и голова у нее вдруг закружилась от выпитого.
— Ох, Шерил! Клянусь, что ничего страшнее тривиальной грыжи у мальчика нет. — Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. — Я понимаю, ты истощена и морально, и физически, это часто бывает с матерями больных детей. И я виноват, очень виноват перед тобой, что подал повод к ничем не оправданному взрыву. — Он пожал плечами. — Но мог ли я думать, что мое поведение будет истолковано столь превратно? Ведь я сам не понимал, что со мной происходит. Эти слезы…
Шерил присела рядом с Сидни, пытаясь успокоиться и привести в порядок мысли.
— Прости. И сама не понимаю, с чего так всполошилась. В глубине души я, конечно, опасаюсь предстоящей операции, но не настолько, чтобы впадать в панику. А вот сейчас легла спать, крутилась, вертелась, не могла заснуть, вдруг вспомнила, как ты плакал, склонившись над Сидди, и спросила себя, а почему?..
— Ты сделала неверный вывод, клянусь.
— Я верю тебе, Сидни, правда, верю. Прости меня.