Я обнаружила, что яичницу могу делать и самостоятельно, а вот посуду, Саша был вчера прав - мыть не смогу. В этот день мы с Викой обсудили, пока не слышал Саша, что встречаться с ним и даже думать про то, что это могло бы когда-то быть я не буду, так как вчера услышала достаточно, чтобы выполнить свою миссию по отношению к ней и Татьяне Михайловне и остаться верной своему сердцу. Вика хмыкнула чему-то своему и пока что отступилась от своей идеи.
Саша же, чувствуя свою вину за произошедшие, взял ответственно надо мной шефство пока рука не восстановит все функции, что меня вполне устраивало. Так я получила в распоряжение медбрата и помощницу по дому в одном лице на несколько недель, а так же компаньона по прогулкам к моему любимому самому высокому месту городе, хотя и вместе с собаками, одна из которых и явилась причиной моего недомогания.
Каждый вечер я смотрела в глаза своего обидчика, а он их отводил в сторону, как бы прикидываясь непричастным. Даже Саша заметил, странное отношение ко мне Дика, видимо собака понимала, как нагадила в своей репутации, а поэтому поджима хвост и прятала взгляд каждый раз, когда я пристально на нее смотрела.
Девчонки на работе тоже прилагали максимум усилий в смене бинтов на моей руке, которую самостоятельно я не могла осуществить. На редкость срастание тканей приходило быстро и беспроблемно, вот только размеры руки уменьшались совсем незаметно, вернее вообще не уменьшались и напоминали боксерскую перчатку достаточно долго. За это время Саша даже успел мне пару раз подарить мне цветы, купленные видимо по указанию Вики, а та, в свою очередь, по телефону прочитать мне пару раз нотации:
- Ты все не так поняла с его слов, а он неправильно объяснил тебе, присмотрись еще раз.
- Вика, успокойся, сейчас у меня рука заживет и все останется, как было, не нагоняй неприятностей. Лучше иметь друга, чем расстаться непонятно кем, ведь у нас все равно ничего не выйдет.
В один из дней после прогулки мы зашли к Саше домой, где нас ждала Татьяна Михайловна, разговаривающая по телефону с Викой (так как та уже успела уехать домой в Питер) и сразу передала мне трубку со словами:
- А вот и она сама, у нее и спрашивай.
- Привет, Вика! Как дела? У меня уже рука лучше, да... да... спасибо Саше... помогает.... Да, скоро.... Наверное, в Москву.... Ну, извини, я же выбираю место не по признаку кто, где живет, а по заработной плате, мне же нужно оправдывать два диплома-то будет. Если я передумаю, я тебе скажу первой, не сомневайся. Хорошо, передам. Как сама? Что там принц, не объявлялся больше?
Мы еще поболтали немного, и я передала трубку Татьяне Михайловне. Потом мы попили все вместе чая, и Саша пошел меня провожать до дома.
Почти перед завершением пути в месте, где заканчивался парк, он остановился и, развернувшись ко мне спросил:
- Ты собираешься ехать работать в Москву? - Далее он просто заорал - И когда ты мне собиралась об этом сказать? Вы что, сговорились с моей мамой, чтоб я вместе с тобой уехал в Москву? Правда? Ну, скажи мне сейчас прямо в глаза!!! Ответь, я настаиваю!!!
Я ошеломленно смотрела на него, не понимая, почему на меня кричат и ощущала безразличие, такое дикое безразличие к происходящему, что мне даже стало смешно. Редко такое бывает, что не задают ни слова, ни громкие звуки, ни тема поднятая, а тут был как раз вот такой случай. Во-первых: некрасиво подслушивать чужие разговоры. Во-вторых: уж если так получилось, что ты подслушал, а такое может случиться невольно, то ты никогда и нигде в жизни не имеешь права об этом даже заикаться, а уж тем более использовать эту информацию чтобы не потерять баллы за свое реноме. В-третьих: какое ты вообще имеешь право делать какие-то выводы и строить далеко идущие планы относительно меня, я этого делать не позволяла ни единым намеком. И наконец-таки, в-четвертых: никто не позволял на меня кричать. Я тихо ухмылялась про себя такой ситуации и слушала его дальше. Как сложно создавать впечатление невозмутимости и даже не улыбнуться. А он все кричал и кричал, это было несколько абзацев текста, в суть которых я не вникала, так как все было понятно по первым строкам. Я дождалась окончание истерики, потом сказала тихо и необыкновенно контрастно только что звучавшему на все динамики парка:
- Спасибо что провел, далее я пойду сама. - И пошла в сторону своего дома одна.
Следующим вечером раздался звонок в дверь, я открыла, на пороге стоял Саша с огромным букетом красных роз.
- Извини меня, пожалуйста, за вчерашнее, я не хотел тебя обидеть.
- Спасибо. - Я приняла букет.
Мы еще минут пять постояли в полной тишине, но неловкости от такого молчания я не ощущала, а об ощущениях Саши я не думала.
- Наверное, я пойду?
- Да, конечно.
Больше мы не перезванивались и не встречались. Уже потом, через неделю мне позвонила Вика и спрашивала, почему я больше не хожу с Сашей гулять с собаками и неужели у меня так поправилась рука, что мне не нужна помощь. Я пересказала Вике наш инцидент с Сашей и резюмировала положительность со всех сторон такого стечения обстоятельств. Вика сказала, что за такой букет роз она бы простила Сашу, а я ей парировала:
- Я и простила, вот только не сказала ему об этом.
- Он-то понял, что не простила, вот больше и не звонит и не приходит, я ему передам, чтобы позвонил, а?
- Вика, угомонись, не надо ничего никому передавать, давай уже как-то определимся с этим.
- Ну как скажешь, но если передумаешь, ты мне только позвони, Сашка переживает.
- Хорошо, скажу однозначно, если что.
И снова, Здравствуйте
Так незаметно и началась золотая осень, конец сентября. И тут, в один из дней, находясь у родителей, снимаю трубку, и все тот же великолепный бархатный голос говорит мне:
- Здравствуйте! Как ваши дела?
И вроде голос такой же ошеломительно-бархатный и близкий и желанный, но как-то охладевший пыл во мне одновременно от долгого отсутствия общения и моего непонимания, почему именно так, уж столько месяцев прошло, полгода и ни разу не позвонил, а тут....
- Чем обязана столь пристальному вниманию с твоей стороны?
- Хотелось узнать как дела, как успехи, что нового?
И разговор как-то был весел и непринужден, и радость от его звонка, несомненно, была, но осадок-то остался, у меня остался, не у него. Мешало мое недопонимание нужности таких приближений и отдалений душ и мыслей. И почему на родительский телефон звонит? Перебирала я в голове, именно ему я его не давала, давала Павлу, он и мог звонить, а Андрею не давала. Может он посмотрел распечатку переговоров из своей квартиры на восьмое марта? Да, звонила родителям, так я не разрешала ему пользоваться этим телефоном. Да, с воспитанием у нас проблемы и сильные, по всей видимости. Но ему ничего не сказала, промолчала, удивленная до глубины души ситуацией. Я бы поняла, если бы мне перезвонил Павел и только после этого передал трубку Андрею, но все было совсем не так. Мы еще немного пошутили, обсудили абстрактные вещи и как-то быстро завершили наш ликбез на приятной бархатной ноте.
- Ну, вроде все, наверное, пока.
- Пока. - Услышала я в ответ.
И вновь нахлынуло что-то невообразимо спокойное, защищенное, восхитительно бархатное и такое желанное, но почему-то в этот раз приправленное какой-то горечью, наверное, горечью невнимания и не интереса ко мне за такое количество времени со стороны обладателя таких головокружительных достоинств в моих глазах. После разговора я улыбалась некоторое время что да, есть такие люди, приятные со всех сторон, но слишком уж занятые и не способные дать мне внимание, необходимое в моей жизни и с тихой надеждой искать и искать дальше я продолжала жить обычной, ничем не примечательной жизнью. Также встречалась с друзьями и подругами, ходила в гости и приглашала гостей к себе, иногда посещала с подругами театр или ночные клубы, регулярно навещала родителей, вела познавательные беседы со знакомыми о проблемах и их решениях, тихо вязала, готовясь к зимнему сезону в новых обновках, в общем, все как у всех.