Однако сейчас он отдал бы все страшные годы свободы за миг того рабства. За миг, в котором жизнь была бы наполнена смыслом – и смысл бы с каждым вдохом сладко ударял в голову, точно хмель.
– Я иду, мой друг, – обещает старик – неважно, что это звучит неразборчивым, хриплым бормотанием. – Я уже иду.
И рассвет занимается над Эльсинором.
Конец