Одновременно с этим письмом я посылаю еще одно своему сокурснику по Лувену с просьбой отыскать тебя среди восьми миллионов жителей, населяющих самый крупный город Южного полушария, и отдать его тебе в собственные руки — в доподлинном стиле «письмо вручить Гарсии». Если мне удастся тронуть его своим письмом — а у меня тут, в Пьедра-Со-ла, времени для сочинения трогательных аргументов предостаточно,— я уверен, что он тебя разыщет. Особенно советую ему искать тебя среди арабов и гРеков.
Да благословит тебя Бог!
Карлос Кастельнуово.
БУЭНОС-АЙРЕС, 12 ЯНВАРЯ 1957
Дорогой падре Кастельнуово!
Иезуиты правы: Labor omnia vincit *. Письмо, которое Вы сейчас держите в руках, тому подтверждение.
Ваше почтовое постоянство тронуло меня до глубины души. И столь же глубока моя благодарность за Ваши хлопоты. Touche! Вы навек покорили мое одинокое сердце. Скажите, что я должен сделать, чтобы отплатить за такое человеколюбие. Ликвидировать какого-нибудь архиепископа? Разрушить Пьедра-Сола? Вы ведь знаете уже, сколь многому я научился за эти последние годы... В общем, я надеюсь, что Вас не вздумали еще куда-то перевести и что письмо мое не попадет снова в руки какого-нибудь гнусного ризничего. Они хотели бы заставить Вас отказаться от сана! Я это Вам предсказывал. Вот к чему приводит переписка с атеистами.
Все Ваши предположения оказались верны. Великолепно! Я убежден, что из Вас вышел бы гораздо лучший детектив, чем священник. Да, действительно, я послал Вам в Пайсанду еще два письма, да таких, что в канцелярии архиепископа, наверно, читали их и наслаждались,— я там описывал свои приключения в среде танжерской мафии. И, как Вы и предположили, я пришел к выводу, что как атеист я отлучил себя от церкви. Ваша догадка насчет каллиграфа и его завитушек тоже верна: это один из террористов предместья Святого Павла — одного из самых гнусных районов в Европе. На Гербертштрассе, за углом от кафе «Генова», проститутки выставляют себя напоказ в витринах, будто окорока. Отвратительно!
Вы также удачно избрали своего эмиссара. Baui бывший сокурсник искал меня по всему Буэнос-Айресу с таким пешеходным упорством, которое может поспорить с Вашей почтовой деятельностью. И знаете, где ему удалось меня найти? В кафе «Партенон», где я пил «сальвию» с Николаосом, и действительно среди греков, как Вы предположили. Поздравляю Вас, но не возгордитесь слишком. Вам (да и мне, разумеется) подыграл случай. Все было чисто случайно. Теперь там почти не бываю. В моей жизни повеяли другие ветры-
‘ Труд все побежд&ет (лат.).
2 Я тронут (фр).
С нетерпением жду «Дневника сельского священ- ! ника» и описания Вашей деятельности среди паствы Пьедра-Сола.
Историю моих последних лет долго рассказывать, падре. Разрешите излагать ее Вам отрывками, по мере того как будут естественно всплывать воспоминания, чтобы не бередить свои еще не зажившие раны. Это грустная история: наркотики, тюрьма, сумасшедший । дом. В эти два года я побывал на самом дне, падре. Спас меня один мальчишка-немец, сирота военных лет, промышлявший воровством в гамбургском порту. Я ис- J пытал необычайно глубокое чувство: боль за его дет- I ство, за его будущее. Это было для меня что-то новое, непривычное. Теперь Хельмут живет в Лейпциге, его родители были из этого города. После розысков не ’ менее трудных, чем Ваши, я обнаружил его тетку в Восточном Берлине. И я сам передал его в ее руки у Бранденбургских ворот. Потом заперся в отеле и i плакал. В отцовском чувстве есть что-то такое земное, такое целительное. Я перестал употреблять наркотики, бросил пить. Для этого мне пришлось опять обратиться [ к святому Игнасио. В душе я продолжаю быть иезуитом, и теперь техника «Упражнений» помогает мне в моей жизни атеиста. Парадокс, не так ли?